НОВОСТИ    БИБЛИОТЕКА    ССЫЛКИ    КАРТА САЙТА    О САЙТЕ







предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава XIII. О ТОМ, ЧТО И КАК БЫЛО

Будь искусным в борьбе, 
  в громе битв ты себя не жалей. 
Чтоб смеяться над равным себе 
  и над тем, кто сильней.

Народная поэзия пушту, "Песни разлук и встреч"

Рыба-молот
Рыба-молот

Первая встреча с живой акулой в ее собственных владениях произошла у меня буквально в первые же дни моего выхода в тропическое море. Случилось это напротив пляжа Бакуранао, где мы с Армандо не столько охотились, сколько рассматривали останки затонувшего корабля. Армандо обучал меня технике ныряния и пребывания под водой, однако с нами, конечно же, были ружья. Своим я и не замедлил воспользоваться, когда, несколько раз нырнув, хорошенько разглядел бок и плавники рыбы, стоявшей под металлической станиной, обросшей водорослями и заселенной различными ракушками. В следующий миг из-под рамы вылетела метровая черная рыба. Я ухватился за рукоятку ружья обеими руками, в рыба завертела меня, как если бы я был мельничным жерновому а она очень старательным волом.

Армандо поспешил на выручку. Подтянул стрелу, ухватился за нее и рукояткой ножа нанес несколько ударов по голове моей добычи.

Нетрудно себе представить охватившие меня чувства, когда я понял, что это акула. Армандо только потом рассказал, что это акула-кошка, или нянька, и она безобидна для человека, так как рот ее слишком узок, а зубы расположены глубоко в пасти. Оказалось к тому же, что она несъедобна. Вместе с тем Армандо предупредил меня, что акулы эти опасны, когда, испугавшись, выскакивают навстречу охотнику из гротов и других укрытий, ибо прикосновение ее шершавой, как наждак, кожи оставляет на теле пловца глубокие следы.

Буквально через месяц с тем же Армандо мы выискивали по дороге к курортному городу Варадеро места скопления рыб. На куканах наших уже висело по нескольку рыбин, и мы направлялись к нагромождению камней, когда я увидел акул, которые шли со стороны моря параллельным курсом. Я просигналил. Армандо, плывший несколько впереди меня, возвратился. Акулы повернули к нам и стали. Нас с ними разделяло не более пятнадцати метров.

Армандо показал, что надо свинчивать наконечники. Тем временем акулы осторожно приблизились. Я уже был хорошо проинструктирован Армандо и начитался всякой литературы, но меня вдруг зазнобило. Бросив спасительный взгляд в сторону кукана, на который только что была насажена рыба, я убедился, что она еще живая и ходит, таская за собой кукан.

Акулы не были крупными. Самка достигала чуть более полутора метров. Голова - сплюснутая, рыло короткое, плоское, закругленное, глаза - пуговки, преобладающий цвет по всему телу светло-каштановый с оранжевыми подпалинами. Пасть, почти как у клоуна в цирке, обведена ярко-белой каймой.

Самец сделал еще движение в нашу сторону. Армандо вытянул по направлению к нему руку с ружьем. Хищник проворно вильнул и подплыл к моему кукану. Остановился на расстоянии полуметра, "понюхал". К нему подошла самка. Армандо последовал за ними. Но самка, очевидно, уже что-то "сказала" - мне так подумалось,- и пара акул спокойно отошла от кукана, растворившись в синей мгле моря.

- Галано,- объяснил мне Армандо,- желтая акула. Между прочим, мясо съедобно.

Я содрогнулся от мысли, что Армандо мог бы ввязаться с ними в сражение, и скорее потащил его подальше от места встречи с акулами.

Еще больше страху натерпелся я, когда примерно через год после того, как начал охотиться на Кубе, вышел в море со старым рыбаком на моторной лодке и мальчиком лет пятнадцати.

Добытая рыба забрасывалась нами в лодку. Но вот старик оставил весла и почему-то вздумал возиться с мотором. Мы с мальчиком невольно отдалились и принялись насаживать рыбу на мой единственный кукан.

Вдруг мальчуган закричал: "Tiburon!"* - и быстро поплыл к лодке. Мимо, не обращая на меня никакого внимания, проплыла дьентусо - свирепая мако, остроносая сельдевая, или, как ее еще называют, макрелевая, акула. Основной спинной плавник - как горб верблюда, второй, совсем незначительный, отнесен к мощному серповидному хвосту, у которого верхняя и нижняя части почти одинаковы. Окраска дьентусо - темно-серо-синяя сверху и белая снизу.

*(Tiburon (исп.) - акула.)

Хищница осторожно подошла к кукану, на котором большая часть рыбы еще не уснула, описала круг и затем только ткнулась носом в одну из рыбий. Не знаю, откуда взялась у меня жадность - в лодке лежало достаточно рыбы,- но я потянул кукан на себя. Конечно же, акула не понимала, кто был виновником ее испуга, но она отпрянула в сторону и направилась ко мне. Я инстинктивно замер, хотя и знал, что делать этого нельзя; забыл и то, что со стрелы надо бы свинтить наконечник. Однако, быстро подавив в себе ощущение страха, я поплыл навстречу акуле. Мако свернула и вновь возвратилась к кукану. Теперь она поднырнула и прошла рядом, боком коснувшись висевшей на кукане рыбы. Так она заходила раз пять-шесть, всё что-то изучала и никак не решалась приняться за еду.

Помогли ей неожиданно пришедшие с разных сторон две белые акулы. Они были чуть поменьше, но мощные, широко расставленные грудные плавники, словно стабилизаторы диковинной ракеты, и широкая во все рыло пасть внушали уважение.

Эта пара также поначалу "обнюхивала" кукан с рыбой, пока кто-то из троих наконец не решился открыть пасть. И началось пиршество. Акулы спешили, старались выхватить друг у друга кусок и, дрожа, заглатывали отхваченные части наших: рыб.

Вовремя вспомнив советы более опытных охотников, я отцепил линь кукана от ружья и поспешил к лодке. Чем дальше я уплывал от акул, тем больше торопился.

Когда же через несколько минут мы на веслах подошли к поплавку, вокруг все было тихо. На кукане не осталось даже рыбьей чешуи, зато на поплавке были многочисленные глубокие следы. Очевидно, каждая из акул хотя бы раз попробовала его на зуб.

Однако первая, по-настоящему охотничья встреча с этой морской хищницей произошла в октябре 1966 года, когда мы с Оскаром и еще тремя кубинскими охотниками добрались до коралловых рифов южного побережья острова Пинос. До мыса Гуаналь оставалось рукой подать. За рифом почти сразу проходила бровка береговой отмели, поэтому он был полон крупной рыбы. Ловцы губок предупреждали нас, что рифы Пииоса - излюбленное место акул.

На этот раз мы вышли в море на моторном баркасе вместе с бригадой "губочников" из Новой Хероны, за что должны были выполнить установленные нам нормы сбора губок. С "рабочей" задачей мы дружно справились в какие-нибудь полчаса, затем попросили перегнать баркас по ту сторону рифа, где и охотились в свое удовольствие, пока бригада чистила губки.

Акула - серовато-бурая спина, серое брюхо, широкие темные поперечные полосы на боках, тупое короткое рыло, сильно вытянутый грудной плавник, тонкий остроконечный хвостовой плавник, верхний луч которого гораздо длиннее нижнего,- появилась сразу, без предупреждения. Она сорвала со стрелы небольшого агуахи - миктероперку, прежде чем охотник, которого звали Луис, успел что-либо сообразить.

Поскольку мне показалось, что он сам был атакован, я торопливо просигналил, и мы все поспешили к нему на выручку. Между тем Луис уже отбивался от наседавшей на него хищницы, отталкивая ее стволом разряженного ружья. Увидев нас, акула - а в ней было более двух метров - чуть отошла. Охотник успел перезарядить ружье. Я принялся было свинчивать наконечник, но Оскар сжал пальцы левой руки в кулак, оставив торчать большой, и несколько раз покачал им. Это на языке подводных охотников означает "нет" или "не надо". Затем он пересадил шнур стрелы с ружья прямо на линь кукана. Оскар явно решил напасть на хищницу! Мы последовали его примеру.

Тем временем акула снова и довольно прытко направилась к избранной ею жертве. Чем Луис приглянулся ей, объяснить было невозможно. Но намерения хищницы были недвусмысленными и ничего хорошего не предвещали.

Наш товарищ ткнул ее острым наконечником стрелы, но, отваливая, акула, задела его боком и ударила хвостом. На спине охотника трикотажная майка расползлась в огромную Дыру.

Мы все по очереди, выставляя ружья вперед и плывя на акулу, пытались ее испугать. Но то, что делали мы, ее не интересовало, она настойчиво стремилась протолкнуться к Луису.

Тогда Оскар посмотрел в мою сторону, приложил левую, развернутую кверху ладонь к ребру правой, в которой была зажата рукоятка ружья, и повел ими два раза вверх - "помоги". Оскар изготавливался к выстрелу, а я должен был его подстраховать.

Мы поплыли на сближение с акулой, Оскар метил в голову, в то место, где расположен мозг. Стрела, однако, пришлась чуть выше, сорвала кусок кожи и скользнула в сторону. Акула метнулась, но тут же стала. Нас разделяло не более восьми метров. Я продолжал плыть, думая только о том, что теперь мне надлежит сделать то, что не получилось у Оскара. Но и мой выстрел был не совсем удачен. Стрела вонзилась в брюхо за первым нижним плавником. Снова рывок в сторону, за которым, совершенно неожиданно для нас, последовала атака опять же на Луиса. Он чудом увернулся. Пасть хищницы разомкнулась и щелкнула совсем рядом с голенью его ноги.

В этот миг я уже ухватился за мой поплавок, а два других охотника одновременно произвели выстрелы. История повторилась. Одна стрела скользнула по чешуе, другая же воткнулась в бок у основания спинного плавника. Меня дернуло вниз, чуть не сорвало маску, но тут же я почувствовал, как стрела моего ружья свободно опускается на дно - ее вырвало из тела хищницы.

По акуле было произведено уже четыре выстрела, но лишь один оказался удачным. Гарпун крепко сидел в теле хищницы, однако, очевидно, не особенно ее тревожил, ибо акула с настойчивостью самоубийцы вновь поплыла к Луису.

Тогда Оскар, успевший уже перезарядить ружье, загородил его собой и выстрелил. Расстояние между ним и хищницей было небольшим, и гарпун глубоко засел повыше жабр. Акула стала отходить, не проявляя страха, спокойно и деловито. Она потащила за собой двух охотников, державшихся за поплавки. Очередь была за нами. И мы с приятелем, у которого ружье уже было заряжено на обе пары боевых резин, быстро поплыли за уходившей акулой, догнали ее, разошлись в стороны и почти одновременно выстрелили.

Рывок раненого животного был настолько резким, что Оскар не удержал поплавка в руках. Акула поплыла прочь, однако движение ее тормозил охотник, тянувший ее на себя. Мы без особого труда разобрали свои поплавки и, плывя в четыре противоположные стороны, остановили хищницу.

Теперь Луиоу предстояло, как матадору, перед которым встал утомленный бык, нанести акуле, заставившей его изрядно поволноваться, последний удар. Луис уже стал заплывать, чтобы избрать верное направление, но ему помешали.

Оказывается, ловцы губок видели, что мы ввязались в сражение с какой-то очень крупной рыбой, и поспешили к нам. С борта баркаса, который подошел вплотную к хищнице, удерживаемой нами почти у самой поверхности, метнули тяжелый гарпун на шесте, Акула еще раз дернулась, но теперь ей наверняка от нас было не уйти. Ее подтянули к борту, ударили несколько раз по голове увесистой палкой и затащили на баркас.

Ловцы губок, которые сами редко погружаются в воду, а промышляют губки со дна длинными специальными шестами, долго не переставали удивляться нашей храбрости. В их представлении алекрин, или тигровая акула,- это беспощадный людоед.

А Оскар вдруг задумчиво произнес:

- Жаль, что мы далеко от Гаваны, а то надо бы Луиса сдать в Академию наук. Там определили бы сразу, чем это он так приглянулся алекрину.

Мы решили сварить пасть акулы, чтобы разделить между собой ее треугольные, зазубренные в мелкую пилку зубы. Однако голова ее не вместилась ни в одно из ведер. Нам пришлось порядком повозиться, прежде чем удалось отделить пасть от головы.

В следующий раз встреча была молниеносной, но оставила по себе печальную память. Охотились мы у рифов Арройо-Бермехо. Обогнув подводную скалу у самого дна, я увидел перед собой торчавшие из узкой расщелины ноги. Должно быть, они принадлежали смелому, опытному охотнику или человеку, который просто не знал эти места,- рифы Арройо-Бермехо полны мурен.

Удивление мое возросло, когда из расщелины выбрался кубинский спортсмен, тело которого ничем не было защищено. Мы поднялись с ним за воздухом вместе и снова пошли на глубину. Незнакомый охотник торопился, поэтому опередил меня и, без предварительного осмотра, полез по пояс в небольшой грот с довольно узким проходом.

В следующий миг из грота пулей вылетела тень. Я успел рассмотреть, прежде чем тень растворилась в морской дымке, лишь длинный верхний луч хвостового плавника. Мне показалось, что то была акула-лисица или, что еще хуже, небольшая корнуда - акула-молот.

Когда я повернулся к охотнику, он был уже на полпути к поверхности. За ним тянулся легкий мутноватый след. Я поспешил к нему. Часть живота и весь левый бок его кровоточили. В лодке, где мы оказали первую помощь незадачливому охотнику, обнаружилось, что акула основательно его поранила.

Дикий пейзаж островка Кокос, поблизости от которого проходил мировой чемпионат
Дикий пейзаж островка Кокос, поблизости от которого проходил мировой чемпионат

В дни мирового первенства. Самолет распыляет химические вещества над спортивным лагерем, уничтожая комаров и москитов
В дни мирового первенства. Самолет распыляет химические вещества над спортивным лагерем, уничтожая комаров и москитов

Готовы сейнеры, на которых выйдут в море спортсмены
Готовы сейнеры, на которых выйдут в море спортсмены

Джулиана Трелиани за несколько минут до рекордного погружения
Джулиана Трелиани за несколько минут до рекордного погружения

Есть мировой рекорд! Жетон с отметкой 45 метров в руке Джулианы
Есть мировой рекорд! Жетон с отметкой 45 метров в руке Джулианы

Жан Тапю улыбается. Весы - бесстрастные судьи - фиксируют рекордный улов. За два дня соревнований - 250 рыб весом 695,3 кг!
Жан Тапю улыбается. Весы - бесстрастные судьи - фиксируют рекордный улов. За два дня соревнований - 250 рыб весом 695,3 кг!

Дружная тройка спортсменов Кубы, завоевавшая командное первенство мира - 459 рыб, общим весом 1504,6 кг
Дружная тройка спортсменов Кубы, завоевавшая командное первенство мира - 459 рыб, общим весом 1504,6 кг

Лучший трофей VII чемпионата мира. Гуаса весом в 119,5 кг
Лучший трофей VII чемпионата мира. Гуаса весом в 119,5 кг

Спортсмен из Люксембурга Жан-Пьер Фрейдлих со своей рыбой-чемпионом
Спортсмен из Люксембурга Жан-Пьер Фрейдлих со своей рыбой-чемпионом

Члены японской команды, занявшей девятое общее место
Члены японской команды, занявшей девятое общее место

Тренеру чемпионов мира 1967 года - команде Кубы - вручен переходящий приз
Тренеру чемпионов мира 1967 года - команде Кубы - вручен переходящий приз

Французские спортсмены во главе с Жаном Тапю, занявшие второе командное место
Французские спортсмены во главе с Жаном Тапю, занявшие второе командное место

Советский представитель, член Всемирной Федерации подводной деятельности Николай Петрович Чикер, вручает приз Ж.- П. Фрейдлиху за самую крупную рыбу чемпионата
Советский представитель, член Всемирной Федерации подводной деятельности Николай Петрович Чикер, вручает приз Ж.- П. Фрейдлиху за самую крупную рыбу чемпионата

В поисках клада
В поисках клада

Черный группер на стреле Альберто
Черный группер на стреле Альберто

Морская черепаха карей
Морская черепаха карей

Трудно удержаться от соблазна попозировать перед камерой с выловленной в море черепашкой
Трудно удержаться от соблазна попозировать перед камерой с выловленной в море черепашкой

Свою добычу на общий стол
Свою добычу на общий стол

Домой, в порт! С уловом, но без сокровищ
Домой, в порт! С уловом, но без сокровищ

Тот день был рекордным. То и дело приходилось подниматься на борт с крупной добычей, На кукане - рыба-собака, в правой руке увесистая 'черна'- мероу
Тот день был рекордным. То и дело приходилось подниматься на борт с крупной добычей, На кукане - рыба-собака, в правой руке увесистая 'черна'- мероу

Неподалеку от места, где доктор впервые использовал в качестве устрашающего оружия против акул бабушкин зонтик, был у меня облюбован никем не посещаемый дикий пляжик. Место это для отдыха и купания было превосходным, и я частенько приезжал сюда без товарищей-охотников, просто провести время, хотя в воду входил всегда в маске и, конечно же, с ружьем.

Однажды, уже возвращаясь с небольшим уловом, достаточным для хорошей ухи, я медленно плыл параллельно бровке. Впереди метрах в двадцати пяти, не больше, почти у самой поверхности двигалось темное пятно, которое я поначалу принял за плотный косяк сардин. Прибавляю скорость, но, прежде чем мне удается разглядеть более четкие контуры пятна, вижу совершенно фантастическую картину. К пятну цепочкой тянутся крохотные акулята. Я насчитал их шесть, а седьмой еще наполовину торчал - хвостом вперед! - из чрева матери, в которой было не менее трех метров.

Любопытство раздирало меня. Однако разум, очевидно, вовремя подавил во мне любознательность. Кто знает, как ведут себя рождающие маленьких акулят взрослые акулы? Да и новорожденные хищнички всем своим поведением совершенно недвусмысленно говорили о том, что больше всего их волнует, как и где чего-нибудь поесть.

Одного я отогнал от себя, ткнув легонько острием стрелы в рыльце, другого отпихнул ластом. А акулята тянулись ко мне, словно бы я был их мамой, а они только что появившимися на свет телятами. О! При всей их миниатюрности я все же не хотел бы им вместо соски подсовывать палец!

В тот памятный день, когда я был наконец удостоен друзьями звания "охотника на акул", мы плавали в широких протоках между островами Крус-дель-Падре и Галйндо, представляющими собой левое крыло архипелага Сабана. Уже было время возвращаться на базу - вместительную рыбачью шаланду,- когда вездесущий Бентос неожиданно обнаружил в нише, еле различимой сверху, что-то интересное.

Кругом на расстоянии видимости простиралось довольно ровное, серое дно с небольшими нагромождениями камней и расщелинами в обнажениях твердых пород. Ниша образовалась на метровом обрывчике и уходила параллельно ему под козырек метра на два. До ниши с поверхности было не более двенадцати метров.

Бентос оживился и подал мне сигналы - "иди вниз" и "по-* гляди". Третьим в команде был высокий парень-связист по имени Эфихенио. Они жили с Бентосом в одном доме. Эфихенио носил Бентосу разные книги, и тот в знак благодарности изредка брал связиста с собой на охоту. Как только я сунулся в нишу, тут же отпрянул и пошел вверх. Трудно было поверить, чтобы в этом безрыбьем месте вдруг можно было встретить акул. При повторном погружении можно было хорошо их разглядеть.

То была пара голубых; они, тесно прижавшись, лежали на боку у самого выхода из ниши. Отчетливо были видны их немигающие глаза. Я предложил не трогать их. Но Бентос, который всегда в подобных ситуациях умел находить такие слова, против которых трудно было возражать, сказал:

- Мне нужна кожа на обувь,- И тут же добавил: - А ты что, трусишь?

После этого я поднял голову, подозвал лодочника, взял из лодки мощное газовое ружье, зарядил его и спросил:

- Кто первый?

- Я! - решительно, по праву старшего в команде, заявил Бентос.- Эфихенио страхует поплавок, ты стреляешь вторым.- И немедленно пошел на погружение.

Эфихенио отправился к поплавку Бентоса, а я остался висеть над нишей. Бентос опустился с обрывчика вниз головой, приблизился к животным со стороны хвоста и долго целился. Прежде чем до моего слуха донесся звук выстрела и удар гарпуна о что-то твердое, стремительная тень вырвалась из ниши. Испытывая страх или преследуя свою добычу, акула способна почти мгновенно развивать скорость до 40 узлов. Обычно же скорость ее не превышает 10 морских узлов в час.

Не успел я разглядеть, что происходит с Бентосом, как вдруг увидел под собой, на глубине полутора метров, Эфихенио, уцепившегося обеими руками за поплавок; он довольно быстро скользил в сторону. Нырнув, я с трудом успел схватить его за ногу. Сила тяги раненой акулы была настолько велика, что еще секунд десять мы оба, общий вес которых составлял не менее 140 кг, находились под водой.

Бентос прямо-таки растерялся, когда, вынырнув, не обнаружил ни одного из нас. Он не знал, что и думать, но потом, увидев, что мы всплыли, поспешил на помощь. Бентос тоже ухватился за поплавок, но акула все еще тянула, правда теперь уже рывками, длившимися по пять - десять секунд, и с каждым разом слабее. Наконец хищница остановилась, однако линь был натянут, как стрела. Акула тянула в одну сторону, потом в другую.

Наступил, пожалуй, самый ответственный момент. Выстрел Бентоса явно не пришелся в мозг животного - единственное уязвимое место акулы,- хотя стрела и торчала из головы где-то совсем рядом. Предстояло приблизиться к акуле и загарпунить ее вторым выстрелом, с тем чтобы затем растянуть поплавки и таким образом как-то стабилизировать ее положение, дабы можно было произвести затем прицельно последний, решающий выстрел.

Бентос был похож на тренера конного завода, выгуливающего на манеже лошадь. Акула, как на корде конь, описывала более или менее ровные полукруги. Я должен был точно определить место очередного поворота, поднырнуть хищнице навстречу и выстрелить. Опасность заключалась в том, что акула сама, притом совершенно свободно, могла пойти на меня в атаку. Эфихенио плыл чуть сзади на подстраховку.

Акула, как только почувствовала мое приближение, с силой рванула в противоположную сторону. Бентос усиленно заработал ластами, чтобы приглушить силу ее тяги, а я устремился за ней, рассчитывая на то, что акула повернет от меня и таким образом налетит на Эфихенио, который и сделает второй выстрел.

Однако я настиг "беглянку", и тяжелый, острый гарпун с двухметровой толстой стрелой из французского газового ружья глубоко вонзился ей в самые жабры. От боли, а скорее всего от страха наша жертва сделала такой резкий рывок, что стальная, знаменитая стальная стрела - гордость Бентоса - треснула с характерным сухим звуком, как швейная иголка. Бентос стремительно помчался к моему поплавку, уже оставлявшему за собой на поверхности белый пенящийся след.

Нам просто везло. Бентос успел схватить линь рукой, когда поплавок уже уходил под воду. Линь обжег ладони, но поплавок был в руках охотника, а хищница снова в плену. Я бросил свое ружье на дно - стрела от него, поскольку им я пользовался только в случаях сражения с очень крупными рыбами, крепилась напрямую к поплавку - и поспешил к Бентосу,

Очередь была за Эфихенио. Он зашел с противоположной стороны. Это было опасно, ибо акула от него могла шарахнуться в мою сторону, а я был безоружен. Но выстрел его был удачен.

Тут же мы с Эфихенио поплыли в разные стороны и сковали движения нашей жертвы. Тем временем Бентос получил от лодочника запасное ружье, быстро зарядил его и, подплыв ко мне, предложил произвести третий выстрел. На этот раз, как и в первом случае, в момент вылета стрелы из ружья акула, очевидно, сделала движение. Выстрел мой не прикончил ее, но теперь мы уже могли передать поплавки лодочнику. Акула была в наших руках.

Прихватив с собой единственный оставшийся боеспособным мой арбалет резинового боя, мы с Бентосом направились на поиски брошенного нами в пылу сражения оружия. Я уговорил Бентоса подплыть к нише, но там, к нашему удивлению, второй акулы уже не было.

По возвращении в лодку мы подтянули акулу к борту, и лодочник нанес ей увесистой деревянной колотушкой, специально предназначенной для подобных целей, сильный удар по голове. Акула выпрыгнула из воды и буквально вцепилась зубами в борт лодки. Но рыбак был опытен. После второго удара акула, оглушенная, свалилась за борт, оставив на нем рваные царапины и глубоко вонзившиеся два клыка из верхней челюсти.

Мы подобрали Эфихенио и на веслах принялись буксировать нашу добычу к шаланде, до которой оставалось не более трехсот метров.

Придя в порт, мы взвесили наш трофей. В нем оказалось 246 фунтов - 130 кг!

Бентос похлопал меня по плечу и сказал: - Hombre! Ya eres cazador de tiburones!*

*(Парень! Теперь ты настоящий охотник на акул.)

- А тебе это не напоминает прилипалу? - спросил я его.

- Ну ладно, ладно. Знаю. Скромность украшает... но прилипала - это совсем другое. Ты ж доволен? А! - И Бентос принялся складывать в ящик со льдом уже выпотрошенную, с удаленными жабрами добытую нами в тот день рыбу. Акулу пришлось разрубить пополам, чтобы она могла поместиться в багажнике.

Мне ни разу не приходилось встречать акул в воде, на которых бы висели прилипалы. На борту рыбачьих шхун я видел этих интересных рыб, которые подолгу после того, как акулы были вытащены из воды, еще крепко висели на них. Но о прилипалах следует рассказать особо, а сейчас я хочу вспомнить еще об одной встрече с акулой, которую сопровождал ее не менее интересный спутник - маленькая, не длиннее спинного плавника своей подруги, рыбка. Кто-то прозвал ее лоцманом, считая, что, поскольку акула плохо видит, эта рыбка наводит хищницу на жертву. Мне кажется, что объяснение этого вида содружества совсем иное. Во время встречи меня удивило тогда другое явление, которое до конца еще, наверное, не разгадано наукой.

Однажды в течение минут пятнадцати я наблюдал за акулой, плавающей вокруг моего кукана с рыбой. Над головой хищницы, точно над местом расположения ее мозга, на расстоянии сантиметров тридцати повис лоцман.

Не знаю, что думала тогда акула, была ли она - впервые в жизни - сыта, боялась чего-то или просто пребывала не в настроении, но мако спокойно ходила вокруг кукана и даже как-то не особенно "принюхивалась", полностью игнорируя меня, и... в конце концов ушла. Лоцман же все время был единым целым с акулой, словно невидимыми нитями был прикреплен к ней. В движении акула меняла скорость, направление, глубину, а лоцман неизменно висел над одним и тем же местом головы хищницы. Я пытался заметить хотя бы одно движение лоцмана, опережавшее движение его подруги, и не мог. Он был прикован к акуле каким-то синхронно действующим аппаратом и делал только то, что делала она. "Если лоцман наводит акулу на еду,- подумал я,- то рыба, еще живая, сидит на кукане и вполне доступна и лоцману и акуле. Они не могут не чувствовать ее присутствия".

Скорее всего, думается мне, в этой паре не лоцман играет активную роль, а акула, и только когда она нападает на свою жертву, лоцман довольствуется остатками с ее стола, равно как и прилипала.

Но как удается лоцману улавливать нервные токи - команду акулы для очередного действия - и затем самому с точностью копировального станка повторять их,- вот вопрос, на который небезынтересно найти ответ.

Что же можно сказать об акулах в заключение? К каким выводам я пришел в результате моих наблюдений?

Если акулы "принюхиваются" к добыче, то, пожалуй, они делают это все одинаково. Но обязательно ли, прежде чем напасть, они "принюхиваются"? Нет! И так во всем. Кусто прав: совершенно "нельзя предугадать заранее, как поведет себя дальше акула".

Там, где могут быть акулы, добытую вами рыбу забрасывайте в лодку, а не сажайте на кукан. Никогда не чистите сами и не разрешайте другим чистить рыбу в лодке, а внутренности выбрасывать за борт до тех пор, пока все охотники не вышли из воды. Если так получилось, что рыба у вас на кукане и появилась акула, не жадничайте, отдайте ей свой улов, а сами поднимитесь в лодку или отплывите подальше. Не спускайтесь с лодки медленно, ногами вперед. Спрыгивайте и тут же осмотритесь кругом. Не украшайте себя в воде слишком блестящими предметами, избегайте белой одежды. Никогда не замирайте при встрече с акулой. Какого бы усилия над собой вам это ни стоило - двигайтесь. Но не в противоположную сторону от хищницы, не убегайте от нее. Помните: она - труслива!

предыдущая главасодержаниеследующая глава







© UNDERWATER.SU, 2001-2019
При использовании материалов проекта активная ссылка обязательна:
http://underwater.su/ 'Человек и подводный мир'

Рейтинг@Mail.ru

Поможем с курсовой, контрольной, дипломной
1500+ квалифицированных специалистов готовы вам помочь