Подводный мир
Рассылка
Библиотека
Новые книги
Ссылки
Карта сайта
О нас



Пользовательского поиска







предыдущая главасодержаниеследующая глава

ТАЙНА ОСТРОВА ВАНИКОРО

Тайна острова Ваникоро
Тайна острова Ваникоро

1. В письме, адресованном военному министру, было сказано: «Я поднимусь к островам Дружбы, выполню все, что предписано инструкциями в отношении Новой Каледонии и острова Санта-Крус, обследую южный берег Земли Арзакидов, открытой Сюрвилем, и Луизиаду, найденную Бугенвилем. Я пройду между Новой Каледонией и Новой Голландией другим путем, нежели канал Индевр, если, разумеется, таковой существует. В сентябре - октябре я обследую залив Карпентария и восточный берег Новой Голландии вплоть до Земли Ван-Димена, но с таким расчетом, чтобы к декабрю 1788 года добраться до Иль-де-Франса».

Иль-де-Франс - это нынешний остров Маврикий. Земля Ван-Димена - это остров Тасмания. Новая Голландия - Австралия. Кстати, письмо тоже было отправлено из Австралии. Оно было написано на рейде в Ботани-бей, знаменитой по путешествиям Кука Ботанической бухте (ныне предместье Сиднея), и датировано 7 февраля.

В Париж письмо доставил некто Хантер, капитан английского фрегата «Сириус». Он же привез еще одно послание - на имя Флериэ, главного директора портов и арсеналов Франции, которое заканчивалось так: «15 марта я покину Ботани-бей и постараюсь не терять времени зря. Надеюсь в декабре быть на Иль-де-Франсе».

Оба письма написал один и тот же человек: Жан-Франсуа де Гало, граф де Лаперуз, командир эскадры. В ее состав входило два судна - «Буссоль» и «Астролябия».

Это были последние письма Лаперуза.

Эскадра не пришла на Иль-де-Франс. Она не пришла ни в один известный порт. Она исчезла, словно растворившись в безбрежных тихоокеанских просторах.

2. В феврале 1785 года отдыхавший в своем имении капитан французского военного флота Лаперуз был неожиданно вызван в столицу. Морской министр герцог де Кастри писал, что дело весьма срочное, и не оставалось ничего другого, как подчиниться и, следовательно, прервать первый за долгие годы и давно заслуженный отпуск, попрощаться с женой и отправиться в путь. Что скрывалось за приказанием, было неясно; никаких слухов насчет какой-нибудь очередной войны - в провинции они циркулировали частенько - на сей раз вроде бы не было, ничего не удалось разузнать и в Альби, где он провел несколько часов, навестив мать и кое-кого из друзей. Оставалось предположить только одно, что тоже случалось: освободилась какая-нибудь вакансия и ему хотят дать новое назначение.

Так он ни до чего толком не додумался и, справедливо рассудив, что нечего по сему поводу сокрушаться, всю долгую в те годы дорогу из Лангедока читал прихваченный с собой томик Вольтера, подремывал, и было ему все-таки досадно, что вот пришлось прервать долгожданный отпуск и трястись в небыстрой казенной колымаге по казенной надобности, да к тому же по невесть откуда нагрянувшему морозу.

В Париже, в здании морского министерства, обширном и гулком, было тоже холодновато, и он искренне обрадовался, когда де Кастри подвел его поближе к ярко горевшему камину и распорядился принести жаровню. Помимо министра в кабинете находился и старый знакомец Флериэ; на стенах, как всегда, висели большие карты, в том числе и карта с нанесенными маршрутами морских походов славного капитана Кука, чье имя уже добрых полтора десятка лет было известно всем морякам Европы.

- Вы не догадываетесь, зачем я вас вызвал? - улыбаясь, спросил де Кастри.- Догадаться действительно непросто. Но на этот раз в Канаду, мой дорогой капитан, мы вас не пошлем. Мы хотим предложить вам кое-что еще более сложное. И право, более интересное.

Помедлив минутку, он сказал:

- Капитан Лаперуз, его величество король Людовик XVI просил меня осведомиться, не согласитесь ли вы возглавить отправляемую в кругосветное плавание экспедицию?

3. ...Дом был приземистый и старый, из серого камня, заросший виноградом, с двумя флигелями и полдюжиной окон по фасаду. Поля и луга подходили к нему вплотную, оставляя место лишь для маленького дворика и небольшого сада с коротко подстриженными по версальской моде газонами и кустами.

Мальчик любил бродить по саду. Здесь можно было в свое удовольствие поиграть в Али-бабу и сорок разбойников или, вообразив себя знаменитым рыцарем Дюгекленом, одному сражаться против дюжины врагов. Здесь можно было заблудиться, а потом, как настоящему путешественнику, выбираться на верную дорогу наперекор всему.

Перейдя двор, он выходил за пределы усадьбы. Тропинка вела вверх. По небу плыли легкие облака, в раскаленном воздухе дрожало знойное марево. Мальчику казалось: навстречу ему мчатся стройные красивые фрегаты, такие, какие он видел в книгах, великолепных книгах в толстых кожаных переплетах, которые позволял ему листать отец.

Один за другим шли и шли в бездонном небе, словно в бескрайнем море, ведомые смельчаками фрегаты к неизвестным берегам, туда, где диковинные люди, вооруженные луками и стрелами, украшают себя вырезанными на теле рисунками и на песчаную отмель лениво набегают с легким плеском прозрачные зеленые волны.

4. Май 1757 года. На небольшом брестском рейде, выстроившись в кильватерную колонну медленно и горделиво выходит в открытое море эскадра генерал-лейтенанта Дюбуа де ла Мотта. Пункт назначения - Канада. Корабли скользят по гладкой поверхности залива, с берега звучат слова напутствия и пожелания вернуться с победой. Франция опять в войне - четвертой за последние полстолетия. И снова, как во времена войны «за испанское наследство» (1701 - 1713), «за польское наследство» (1733 - 1739), «за австрийское наследство» (1740-1748) враг № 1 - Англия.

...Среди тех, кто стоял на палубе, непрерывно смотрит на родную землю, стараясь удержать в памяти ее приметы - шестнадцатилетний гардемарин. Он невысокого роста, с живыми глазами. Но сейчас у него на глазах слезы. Малодушие? Нет, просто волнение. Мальчик с берегов Тарна на настоящем, а не созданном его фантазией корабле отправляется в свое первое большое плавание. Тают в дымке очертания брестской бухты. Широкая волна колышет палубу, берега родины уходят вдаль.

5. Полгода спустя эскадра возвращается домой. С кораблей снимают шестьсот больных - тиф появился еще в Америке.

Поход ла Мотта не достиг цели: пройдет примерно год и Канада, лишенная действенной поддержки Франции попадает в руки англичан.

Не менее печально для французской короны складываются дела и в Индии.

...А война все продолжается. В 1759 году в морском сражении при Бель-Иле, у южного побережья Бретани, Лаперуз был ранен. В бессознательном состоянии он попадает в плен, два года томится в лагере, бежит на родину, вновь принимает участие в боях и походах.

1763 год. Подписан мир. Англия помимо Канады получает Восточную Луизиану и несколько принадлежавших французам островов в Вест-Индии.

6. Абсолютистская Франция, однако, отнюдь не собирается покорно уступить первенство сынам Альбиона.

Но без солидного флота нечего и думать о захвате новых колоний и создании новых опорных баз. Без флота нечего и думать о противодействии Англии. Именно поэтому французский флот получает крупные ассигнования. Укрепляются и расширяются военные порты. Строятся новые верфи.

7. Потерпев неудачу в Атлантике и, отчасти, в Индийском океане, правительство Людовика XV хочет вознаградить себя в Тихом океане. В глобальной борьбе великих держав именно сейчас этот обширнейший район приобретает особое значение. Хотя ряд крупных географических открытий был здесь осуществлен в предшествующие века (главным образом испанцами, португальцами и голландцами), в Тихом океане еще много неизведанного и манящего. И кое-кто в Англии склонен рассматривать его как будущее Британское море.

В 1764 году в сквозной рейд через великий океан отправляется коммодор Байрон, дед поэта. В 1766 году экспедиция Уоллеса и Картерета.

Настает и черед первой французской кругосветной экспедиции. Она отправляется в дальний путь в 1766 году и ее возглавляет опытный моряк капитан Луи Антуан де Бугенвиль. Одна из задач экспедиции - попытаться отыскать легендарную «Южную землю», которая по уверениям некоторых географов должна находиться где-то в южных водах Тихого океана. Найти «Южную землю» Бугенвилю не удается, но несколько ранее неведомых европейцам уголков Великого океана он исследует, открывает и несколько неизвестных в Европе островов.

Годом позже в южные широты Тихого океана уходит экспедиция Сюрвиля. В 1771 году в те же районы направляются Марион-Дюфрен, в 1772 году Кергелен.

Англичане не остаются в долгу. В конце августа 1768 года из Портсмута в далекое плавание отправляется барк «Индевр». Имя командира, сорокалетнего лейтенанта Кука мало кому известно даже в Англии. Но этот лейтенант, а позднее капитан, этот великолепный мореход и исследователь вскоре заставит заговорить о себе всех. В три плавания (1768 - 1771, 1772 - 1775, 1776-1779) он вдоль и поперек избороздил чуть ли не весь Тихий океан, побывал и в северной и южной его части, доказал, что «Южной земли», во всяком случае до 71° южной широты, не существует, совершил крупные открытия: Новая Каледония, остров Норфолк, Южные Сандвичевы острова, пролив отделяющий Северный и Южный острова Новой Зеландии, исследовал восточное побережье Австралии...

8. До поры до времени это была государственная тайна. Посвящены в нее были лишь три человека: король, морской министр и капитан Флериэ. Ему и было поручено разработать соответствующий проект.

Итак, Франция снаряжает два корабля в кругосветное плавание сроком на три-четыре года. Основное внимание - Тихому океану. Нужно проверить данные Кука (кстати говоря, далеко не полностью опубликованные), побывать в тех местах, где Кук не был, и уточнить некоторые вопросы, имеющие непосредственное отношение к тому, чтобы утвердиться в любых морях, где подобные попытки предпринимают англичане.

Успех экспедиции во многом зависел от того, кто ее возглавит. Это должен был быть первоклассный моряк, но одновременно и опытный солдат, искусный дипломат и в то же время знаток в различных областях наук, а главное - смелый, решительный командир, чье слово одинаково авторитетно для всех участников экспедиции. - Следовало, считал Флериэ, найти «французского Кука».

Задача была не из легких. Наконец после долгих размышлений и Флериэ и де Кастри приходят к единодушному выводу: Лаперуз. Его знания, опыт, проницательность выше всяких похвал. У него ясный и независимый ум. Он обладает завидным мужеством. И ему всего лишь сорок четыре года. Из них двадцать восемь он на флоте.

9. Лаперуз принял предложенное назначение, хотя прекрасно понимал всю сложность поставленной задачи. К тому же сроки были очень сжатыми: где-то в середине 1785 года корабли должны были выйти в море. Мешало и то, что вся подготовка велась втайне. «Очень трудно,- пожаловался он как-то в письме к Флериэ,- вести дело, если можешь говорить людям только полуправду. Это сковывает инициативу».

Но таковы были «условия игры», и скрепя сердце с ними приходилось считаться. Хорошо еще, что удовлетворили его требование назначить командиром второго корабля старого боевого товарища капитана де Лангля.

Вдвоем они и принялись в первую очередь за выбор и оснащение кораблей.

10. С легкой руки Кука в 70-х и 80-х годах XVIII века привилась точка зрения, согласно которой наиболее удобны для кругосветных путешествий не военные фрегаты, а более прочные и устойчивые торговые суда. Было решено, что и экспедиция Лаперуза отправится на грузовых судах - двух габарах водоизмещением пятьсот тонн каждая.

Прежде всего их переименовали, сменив не слишком представительные названия «Носильщик» и «Страус» на более строгие и милые сердцу моряков «Буссоль» и «Астролябию». Затем началась чистка, шпаклевка, осмолка и окраска. Корабли были капитально переоборудованы и отведены к месту погрузки - в порт Брест.

Чего только на них не погрузили! Мешки, бочки, ящики стояли не только в трюмах и на палубе, но заполнили буквально все помещения кораблей. Семьсот молотков и железных прутьев! Две тысячи топоров, семь тысяч ножей, пятьдесят тысяч игл, миллион булавок. Кольца, ожерелья, зеркала, ткани, ножницы, гребенки, рыболовные крючки. И все это помимо основного: продовольствия, воды, вина, запасов одежды, парусины, веревок, тросов, нескольких больших шлюпок, пушек, ядер, пороха, пуль.

«Буссоль» и «Астролябия» были оснащены новейшими навигационными приборами: хронометрами для определения долготы места на море и секстантами, с помощью которых можно определять широту места с точностью до 20 - 30 секунд. Получил Лаперуз и точно такие компасы, какими пользовался Кук.

Очень тщательно подбирал командир экспедиции и ученых. Ему удалось увлечь таких выдающихся французских ученых, как астрономы Монж и Лепот Данжеле, географ Бернизе, физик Ламанон. Уж очень интересные предстояли работы: астрономические наблюдения, определение географических координат. Экспедиция должна была собрать сведения по этнографии, ботанике, зоологии, антропологии. Натуралист Дюфрен был рекомендован Лаперузу самим Бюффоном, крупнейшим французским естествоиспытателем.

Время бежало быстро. В марте Академия наук разработала подробный план научных работ, в мае Лаперуз получил перечень вопросов-рекомендаций, составленный Медицинским обществом Парижа. А в конце июня ему были вручены правительственные инструкции.

Всего в состав экспедиции были зачислены двести двадцать пять человек, в большинстве опытные военные моряки.

Последним на борт «Буссоли» прибыл сын французского консула в Петербурге Бартоломей Лессепс. Лаперузу было поручено доставить его в Петропавловск-Камчатский, откуда Лессепс должен был проследовать в Петербург. Он знал немного русский язык и мог быть полезен экспедиции.

В четыре часа утра 1 августа 1785 года «Буссоль» и «Астролябия» снялись с якоря.

11. Вокруг света! Лаперуз не обольщает себя надеждами, что плавание будет легким; окажется ли оно удачным - вот в чем вопрос. Удастся ли ему обнаружить новые земли? Что ждет его в тех водах, в которых еще никогда не были европейские суда?

Он вновь и вновь продумывает план путешествия. На кораблях с первого же часа плавания вводится строжайшая дисциплина: каждый должен исполнять свое дело добросовестно и в срок. Но кроме работы нужен и отдых. Лаперуз знает: ничто так не поднимает настроение, как возможность от души повеселиться, потанцевать. И каждый вечер на палубах «Буссоли» и «Астролябии» два часа свободные от вахты моряки кружатся в вальсе и отплясывают фарандолу.

Вводятся жесткие санитарные правила. Кубрики тщательно проветриваются. Гамаки и тюфяки выносятся на воздух, выколачиваются. Каждое утро на кораблях проводится тщательная приборка, палуба моется горячей водой. Лаперуз лично проверяет качество пищи и сохранность съестных припасов и воды: ее дают пить, трижды профильтровав через салфетки. Врачам экспедиции вменено в обязанность проверять десны и зубы у команды, ибо самое страшное на борту - цинга.

Каждую неделю матросы моются в бане и меняют белье.

Разработана система сигнализации. Днем на «Астролябии» видят все маневры флагмана, но ночью, в непроглядной тьме тропиков не должно быть никаких случайностей. Это не значит, разумеется, что «Астролябия» должна слепо повторять все маневры «Буссоли»; это просто необходимая предосторожность в далеком и опасном плавании.

29 сентября корабли пересекли линию экватора. Как и полагалось по традиции, на борт поднялся бог Нептун и все те, кто впервые пересекал экватор, приняли крещение. Таких, впрочем, было мало.

16 октября показался остров Тринидад. 6 ноября «Буссоль» и «Астролябия» подошли к принадлежавшему португальцам острову Святой Екатерины. Затем корабли отправились в дальнейший путь. Во исполнение инструкции Лаперуз упорно искал так называемый Большой остров, который должен был находиться где-то около берегов Бразилии. О его открытии в 1675 году объявил французский капитан Ла Рош, но с той поры никто этого острова не видел. Не нашел его и Лаперуз (ибо такого острова, как, впрочем, и многих других «открытий» Ла Роша, просто не существовало), но времени на поиски потратил много.

В начале февраля оба корабля благополучно обогнули мыс Горн и вышли в воды Тихого океана.

12. Напрасно проискав на 57° южной широты легендарную Землю Дрейка («Я был уверен, что она не существует»,- писал Лаперуз), «Буссоль» и «Астролябия» стали подниматься на север. Корабли должны были сделать остановку на островах Хуан-Фернандес, но Лаперуз несколько изменил маршрут. Дело в том, что после непрерывного трехмесячного плавания подошли к концу запасы муки, в галетах завелись черви. Нужно было поскорее зайти в какой-нибудь порт. И Лаперуз решил бросить якорь в Консепсьоне, на чилийском берегу.

23 февраля «Буссоль» и «Астролябия» подошли к тому месту, где должен был быть Консепсьон. Но где же город? Где порт?

Все разъяснилось, когда к кораблям подошли две лодки с лоцманами. Оказалось, что Консепсьон был полностью разрушен во время землетрясения 1751 года (во Франции об этом не знали) и его отстроили заново, но уже на другом месте - в трех милях западнее старого, за мысом. Именно поэтому с кораблей его и не было видно.

«Какой богатейший край, - записывал в своем дневнике Лаперуз,- при рациональном ведении хозяйства он, наверное, смог бы прокормить пол-Европы». Но от его внимательного взгляда не ускользнуло, что земли в своем большинстве не распаханы, торговля почти не развита. Таковы, с горечью отмечал Лаперуз, последствия испанского владычества в этой прекрасной и некогда свободной стране.

Утром 17 марта корабли вновь вышли в открытый океан.

13. 6 апреля 1722 года, в первый день Пасхи, голландский мореплаватель Якоб Роггевен открыл в южной части Тихого океана, примерно в трех тысячах километрах от Перу, небольшой скалистый островок. Роггевен назвал его островом Пасхи - под этим именем он известен и сейчас.

Лаперуз много читал об этом острове и, хотя спешил, не мог отказать себе в удовольствии его посетить.

8 апреля 1786 года корабли пришвартовались в небольшой бухте на западном берегу острова, в том самом месте, где за двенадцать лет до того высадился Кук.

Перед путешественниками расстилалась холмистая, почти безлесная равнина.

На берегу столпились несколько сот островитян: рослые, красивого телосложения мужчины, разрисованные с головы до ног белой краской, женщины с уложенными в виде короны длинными волосами. Они были безоружны и очень приветливо встретили Лаперуза, де Лангля и сопровождавших их лиц.

Разделившись на две группы, французские моряки пошли в глубь острова. Здесь не было ни реки, ни ручьев, земля была сухая и потрескавшаяся от жары, покрыта негустой травой. Наибольшее впечатление на путешественников произвели древние статуи - высеченные из каменных глыб огромные фигуры людей, которыми до сих пор славится остров. Лаперуз велел обмерить некоторые из них и зарисовать. Художники экспедиции набросали и несколько портретов местных жителей. Островитяне позировали охотно. Смышленые и добродушные, они с удовольствием принимали предложенные им подарки и в свою очередь угощали моряков сладким картофелем и бананами.

Видел Лаперуз и жилища местных жителей - длинные узкие сооружения с низким входом; войти в них можно было только согнувшись. По форме они напоминали перевернутую пирогу и были сделаны из тростника. В них помещалось не менее двухсот человек. Жили тут, очевидно, одной большой семьей или, может быть, целым племенем. Но у жителей острова Пасхи были не только общие дома. «Насколько я могу судить, - записал Лаперуз, - у них в общем пользовании находятся и продукты питания, а возможно, и земля».

Лаперуз подарил островитянам несколько свиней, овец и коз. По его приказанию моряки посадили в разных местах острова капусту, морковь, свеклу, тыкву и объяснили, что из этих семян вырастут съедобные растения. Затем «Буссоль» и «Астролябия» устремили свой бег к Гавайским островам.

14. Они шли через Тихий океан несколько восточнее, чем корабли Кука во время его третьего путешествия в 1777 году. В этих местах еще не успела побывать ни одна европейская экспедиция.

Никаких не известных островов Лаперуз здесь не нашел, но зато устранил одну бытовавшую в его время легенду. На современных ему испанских картах на той же широте, что и Гавайские острова, но только восточнее значились острова Ла-Меса, Лос-Майос и Дисграсиада. Лаперуз доказал, что эти острова и есть Мауи и Оаху, входящие в Гавайский архипелаг, к которым экспедиция подошла к концу мая: других тут просто не было.

Это тоже было своего рода открытием, хотя сам Лаперуз со свойственным ему юмором записал в дневнике, что, в то время как другие мореплаватели, в том числе и Кук, открывали новые земли, ему почему-то все время приходится их «закрывать»,

И еще он записал следующее: «Французы первыми в последние годы посетили остров Мауи, и тем не менее я не счел возможным объявить его владением короля: на мой взгляд, обычаи европейцев в этом вопросе просто нелепы... Лишь только потому, что у них есть пушки и штыки, они зачастую перестают считаться с десятками тысяч им подобных существ, не обращают внимания на их самые священные права, рассматривают как объект завоевания землю, политую их потом, землю, в которой местные жители на протяжении веков хоронили своих предков...»

15. Безоблачное небо над Гавайями осталось позади, погода начала портиться. 9 июня «Буссоль» и «Астролябия» вошли в полосу тумана. Моросил дождь. Холодный ветер пронзительно выл в снастях. Высокие волны с ревом кидались на суда. Лаперузу пришлось раздать матросам фуфайки и сапоги. Во всех кубриках и каютах были поставлены жаровни.

23 июня в 4 часа утра вахтенный офицер разбудил Лаперуза. Выйдя на палубу, капитан увидел впереди по борту очертания высокий горной цепи, посреди которой во всем своем великолепии возвышалась белая шапка горы Святого Ильи. Аляска!

Берег путешественники увидели только через двое суток. Он был скалистый, поросший густым сосновым лесом, и к нему невозможно было подойти: море здесь было мелким, со дна торчали утесы, вокруг них ревели буруны.

В поисках бухты или залива Лаперуз повел свои корабли к югу. Лишь через семь суток он нашел то, что искал: узкий проход вел в обширную и спокойную бухту, которая полукругом вдавалась в сушу. Видимость была плохой, и в проходе было очень быстрое течение.

Посоветовавшись с офицерами и послав на разведку шлюпки, Лаперуз все же решил в нее войти.

...Среди офицеров «Буссоли» был молодой и самонадеянный лейтенант д'Экюр. Ему удалось уговорить Лаперуза осмотреть южный край бухты, который был скрыт туманом. «Может быть,- говорил д'Экюр, - именно там начинается пролив, ведущий к Атлантическому океану». Лаперуз был уверен, что д'Экюр не прав, но все-таки разрешил ему проверить догадку. Впрочем, он вручил ему письменную инструкцию, в которой требовал соблюдения осторожности и строжайше запрещал рисковать шлюпками и людьми.

На рассвете 13 июля три шлюпки - две с «Буссоли» и одна с «Астролябии» - отошли от кораблей и двинулись к южному углу бухты. Первой, самой большой, командовал д'Экюр, второй - два брата, лейтенанты Маршенвиль и Бутервиль, и третьей - лейтенант Бутен, пожилой, опытный моряк, которому вся эта затея не очень нравилась. Утро было чудесное: в первый раз за все время пребывания экспедиции у побережья Северной Америки выглянуло солнце. Шлюпки легко скользили по зеркальной глади бухты. Потом они исчезли за находившимся посреди бухты островом, и на кораблях потеряли их из виду.

В 10 часов утра Лаперуз заметил плывшую назад шлюпку. Вскоре на палубу поднялся лейтенант Бутен. «Господин капитан, - обратился он к Лаперузу, - случилось страшное несчастье: мы лишились трех офицеров и восемнадцати матросов».

И он рассказал потрясенному Лаперузу о том, что д'Экюр раньше указанного в инструкции времени подошел к проходу, где в это время начинался прилив.

Неожиданное сильное подводное течение повлекло лодку д'Экюра, а вслед за ней и вторую шлюпку. Втянутые в водоворот, они ударились о торчащие из воды камни и почти мгновенно затонули. Шлюпку Бутена протащило над тем же самым местом, но она была маленькая, и ее каким-то чудом выкинуло из грохочущей пены назад, в спокойную воду.

На острове, находившемся посреди бухты (ныне она называется Литуйя-бей), французские моряки установили памятник. Надпись на нем гласила:

В этой бухте погиб двадцать один храбрый моряк. 
Кто бы вы ни были, оплачьте их участь вместе с нами.

16. Как ни ужасна была потеря, надо было продолжать путь. Экспедиция продвигалась на юг, нанося на карту контуры береговой линии. Видимость была скверной, корабли то и дело относило подводными течениями, далеко не всегда были благоприятными и ветры, и все-таки удалось сделать немало. Лаперуз положил начало исследованию расположенного вдоль берегов материка архипелага, ныне известного как острова Королевы Шарлотты, открыл несколько бухт. Одну из них он назвал бухтой Чирикова («в честь знаменитого русского моряка, - записал он в своем дневнике, - который в 1741 году высадился в этом районе»).

Подводя итоги своим исследованиям в Северной Америке, Лаперуз записал: в обследованном районе никакого пролива нет. Если Северный морской проход и существует, то где-нибудь в другом месте.

17. ...И снова волны и небо. Корабли идут в Макао неизведанными путями через всю ширь Тихого океана. 4 ноября прямо по борту открывается долгожданный, ни на одной карте не указанный остров. Но на его скалистых берегах ни одного деревца. Он безлюден и очень мал, не более одной мили в длину. Даже не пристав к нему, корабли продолжают путь.

В тот же вечер они чуть было не потерпели крушение: в темноте прямо перед ними вдруг выросла скала. Впереди нее выступала длинная мель. Мель была не сплошная, и это спасло корабли. Но они прошли так близко от скалы, что едва не разбились. Лаперуз назвал ее Рифом французских фрегатов и тщательно отметил на карте.

В начале января 1787 года оба корабля бросили якорь в бухте Макао. Они проделали путь в десять тысяч километров.

18. До сих пор Лаперуз в известной степени шел по следам Кука, лишь уточняя и проверяя данные великого мореплавателя, Теперь ему предстояло посетить те места, где не были ни Кук, ни другие европейские путешественники.

5 февраля 1787 года «Буссоль» и «Астролябия» вышли в море и десять дней спустя подошли к острову Лусону самому большому из группы Филиппинских островов, а 20 февраля бросили якорь в порту Кавите, неподалеку от Манилы. Здесь Лаперуз произвел необходимый ремонт и - это уже было совсем неожиданным - сумел пополнить экипаж. Дело в том, что сюда пришел французский фрегат, который прибыл в Макао на следующий день после отплытия оттуда «Буссоли» и «Астролябии».

Собственно говоря, в Макао пришли два французских фрегата, и один из них, «Ле Субтиль», был послан командующим отрядом адмиралом д'Антркасто к Лаперузу. По договоренности с командиром Лаперуз забрал себе двух офицеров и восемь матросов.

Д'Антркасто. Запомним это имя. Оно нам еще встретится.

Из Манилы экспедиция направилась к берегам Сахалина и Камчатки.

19. «Вышеименитая великая река Амур гористая и лесистая и в окиян впала одним своим устьем, и против того устья есть остров великий, а живут на том острове многие иноземцы»,- писал в 1678 году русский посол Николай Спафарий. Собственно говоря, Спафарий лишь подтвердил то, что было известно еще со времен путешествия Пояркова, который вместе со своими людьми в 1644 году первым вышел к низовьям Амура; о существовании этого острова знали и на Западе. Еще в 1692 году в Амстердаме была издана книга географа Битсена, который одно время жил в Москве. В ней Битсен сообщил об острове, лежащем против устья Амура.

Но никто из западных географов толком не представлял себе конфигурацию этого острова. И было неизвестно, отделяется ли он проливом от японского острова Иессо.

Лаперуз пристает к сахалинскому берегу. Ему удается найти несколько местных жителей. Они очень понятливы и гостеприимны. Один из них, бородатый старик в синей нанковой куртке, чертит на песке остроконечной палкой извилистую береговую линию.

Напротив нее, оставляя проход, он рисует остров, длинный и вытянутый к югу. Чтобы не было никаких сомнений, он показывает пальцем на изображение острова, а потом обводит рукой горизонт и указывает на землю. Но Лаперуза интересует, широк ли пролив. Вперед выступает еще один житель, помоложе. Он берет у стоящего рядом художника экспедиции лист бумаги и карандаш и быстро набрасывает такой же чертеж, как и старик, но добавляет на противолежащем берегу реку Амур, устье которой он помещает немного пониже северной оконечности острова. Знаками он показывает, что корабли пройдут этим проливом.

У южной оконечности Сахалина, очевидно, тоже есть пролив, во всяком случае свой остров он отделяет на юге от какого-то другого острова (вероятно, Иессо, догадывается Лаперуз) еще одним проливом.

Французские моряки благодарят, одаряют своих гидов подарками и возвращаются на корабли. Они поднимаются на север вдоль западных берегов Сахалина, открывают несколько удобных бухт, в том числе и бухту Эстена, и наносят на карту сахалинский берег, хотя и не совсем точно.

...Примерно на 50° северной широты пролив начинает суживаться. Лаперуз следит за лотом: глубина все уменьшается. Как быть? Пройдут ли корабли? Дно все повышается. Двенадцать саженей, десять, девять... Видимость скверная. Он бросает якорь и отправляет вперед две шлюпки. Те продвигаются на шесть лье к северу, глубина - не больше шести саженей.

Невозможно рисковать: остров, очевидно, почти сращен с материком. Пролив, вероятно, непроходим для больших судов. Но ведь местные жители на Сахалине утверждали, что корабли пройдут. Возможно, решает Лаперуз, то, что годится для их пирог, недостаточно для больших судов.

20. «Буссоль» и «Астролябия» разворачиваются и идут на юг: море бушует, на «Буссоли» серьезно ранены три матроса, они пострадали при подъеме якоря. За две недели до этого два человека умерли от дизентерии.

К вечеру 28 июня туман рассеивается, и, кажется, вовремя, Перед французскими моряками открывается великолепная бухта, нет, целый залив. От океана он отгорожен четырьмя островами.

И вновь, как и на всех предыдущих стоянках, ученые тщательно изучают природу этого края, описывают нравы и обычаи местного населения - на этот раз орочей, отмечая их гостеприимство, миролюбие, уважение к женщинам и старикам, собирают гербарий, делают зарисовки. Своими наблюдениями заняты и астрономы.

В начале августа «Буссоль» и «Астролябия» подходят к южной оконечности Сахалина - мысу Крильон, так называл его Лаперуз. Молодой островитянин на Сахалине был прав: впереди в дымке тумана виден пролив, а за ним остров с одинокой горной вершиной.

Склонившись над картами - на многих из них Сахалин и Иессо составляют одно целое,- Лаперуз долго размышляет, пересматривает свои записи и наконец твердым размашистым почерком заносит в дневник:

«Остров Сахалин и есть остров, который японцы называют Оку-Иессо, а остров Чича, отделенный от него каналом шириной двенадцать лье, а от Японии Сангарским проливом,- остров Иессо, который тянется до Сангарского пролива. Курильская цель находится гораздо восточнее, она образует с Иессо и Оку-Иессо второе море, которое сообщается с Охотским. Попасть из этого второго моря к берегам Татарии можно либо через Сангарский пролив, либо через вновь обнаруженный пролив между Сахалином и Иессо».

Этот пролив будет назван его именем.

Экспедиция продолжает свой путь. Она проходит Курильскую гряду между островами «Черные братья» и Симушир (проливом Буссоль). Ветер крепчает, свинцовые волны все чаще набегают на корабли. Из-за тумана приходится время от времени звонить в корабельный колокол: корабли не видят друг друга.

6 сентября 1787 года, через два года после выхода из Бреста, «Буссоль» и «Астролябия» входят в Авачинскую губу.

21. Петропавловск-Камчатский в те годы представлял собой небольшую деревушку. Слева вход в бухту прикрывал гористый полуостров. Посередине - коса Кошка, самой природой сооруженный волнолом.

За двенадцать лет до Лаперуза Петропавловск посетил Кук, совершавший свое третье, и последнее, путешествие. В своих записках он посвятил немало прочувствованных слов и самой гавани, «которая может вместить весь английский и французский флот», и населению Петропавловска.

Прием, оказанный Лаперузу, превзошел все его ожидания. «Я уверен, - писал он в своем дневнике, - что нигде и никогда не было оказано большего гостеприимства, чем нам».

Французские моряки в центре внимания. Их поздравляют с удачным плаванием, им помогают пополнить запасы воды и дров, снабжают рыбой, дают в честь их прибытия бал. После почти беспрерывного стопятидесятидневного плавания наконец у них под ногами прочная земля. После промозглой сырости, от которой не спасали ни теплая одежда, ни жаровни, после качки и бешеных порывов ветра неожиданная тишь, ясное голубое небо, солнце.

В Петропавловске участники экспедиции получили доставленные из Петербурга письма с родины. Лаперуз вскрывает пакет с официальными печатями. Это от морского министра: «Имею честь сообщить, что Вам присвоено звание командира эскадры». Гремят пушки: русские артиллеристы салютуют французскому адмиралу. Лаперуз доволен и растроган. «Я буду помнить об этом всю жизнь», - запишет он в своем дневнике.

По просьбе французских моряков им показывают могилу дела Круаёра - их соотечественника и русского академика, географа, астронома, участника экспедиции Беринга. Лаперуз укрепляет на ней медную дощечку с эпитафией: «Граф Лаперуз, командир фрегатов «Буссоль» и «Астролябия», назвал в 1786 году один из открытых им островов в честь покойного островом Круаёр».

Но начинается похолодание: окрестные поля, которые к приходу французских кораблей были еще зелеными, желтеют.

30 сентября, хорошо отдохнув, французские моряки отправляются в дальнейшее плавание. «Наши корабли, - писал из Петропавловска капитан де Лангль, - в хорошем состоянии, запасы продуктов в сохранности, наши экипажи здоровы».

Гремит салют петропавловских орудий. С кораблей доносится ответный салют. У причалов собрались все жители города. Среди них и молодой Бартоломей Лессепс. Завтра он тоже отправится в путь, без малого год будет добираться через бескрайние русские просторы до Петербурга и еще через год привезет в Париж дневник Лаперуза и часть коллекций экспедиции. Сейчас он приветливо машет шляпой: «До встречи на родине, друзья, до встречи». Ни он, ни отъезжающие не знают, что встречи не будет. Бартоломей Лессепс останется единственным (если не считать академика Монжа, высадившегося из-за морской болезни еще в Тенерифе) участником экспедиции Лаперуза, вернувшимся в Европу.

Через сто лет на склонах одной из петропавловских сопок, неподалеку от места высадки французских моряков, был установлен памятник - простой железный крест. Прикрепленная к нему табличка напоминает о том, что в 1787 году здесь побывал Лаперуз.

21. Два месяца спустя после отплытия из Петропавловска корабли Лаперуза подходят к острову Маула (нынешнее название - Мануа) - одному из островов Самоа. Они бросают якорь в миле от берега: ближе подойти опасно - коралловые рифы. Им навстречу устремляется множество пирог, нагруженных свиньями, кокосовыми орехами, фруктами. Это очень кстати: еще в начале ноября, вскоре после того как экспедиция в третий раз пересекла экватор, на кораблях кончились свежие припасы.

Но стоянка выбрана не слишком удачно. Всю ночь суда раскачивает на волнах, будто они находятся в открытом море. Утром Лаперуз и де Лангль едут на остров: может быть, удастся провести корабли в одну из многочисленных бухт, разбросанных на берегу?

Плодоносная земля, мягкий, теплый климат, чистые, прозрачные ручьи. Жители настроены как будто вполне миролюбиво. Внезапно Лаперуз слышит крик: один из островитян пробрался на шлюпку, на которой приехали французские офицеры, и, схватив лежавший там деревянный молоток, пытается удрать. Завязывается потасовка. К шлюпке начинают сбегаться местные жители. И тут Лаперуз совершает промах: он приказывает четырем матросам выбросить буяна за борт. Четыре против одного! Невелика победа. Вдобавок, чтобы отпугнуть островитян, он приказывает застрелить трех только что купленных голубей.

Опять промашка. Островитяне понимают это по-своему: оружие пришельцев пригодно только для охоты на птиц. Но пока событие локализовано. Матросы набирают свежей воды. К «Буссоли» и «Астролябии» вновь подплывают пироги со всякой живностью и снедью.

Лаперуз решает не задерживаться, тем более что матросы уже успели немного запастись водой и на корабли погружено около пятисот свиней.

Но де Лангль не согласен. Впервые за время плавания между друзьями начинается спор. По мнению капитана «Астролябии», нужно набрать свежую воду во все бочки. Ярый последователь Кука, он придерживается точки зрения английского мореплавателя: свежая вода - одно из лучших средств от цинги, а у него на корабле несколько человек с ясными признаками этой болезни. Он просит Лаперуза отложить отъезд, с тем чтобы завтра с утра набрать еще воды. Ему удалось найти прелестную бухту, в которую впадает большой ручей, все это займет совсем немного времени.

Лаперуз колеблется, но в конце концов аргументы де Лангля кажутся ему убедительными. И он соглашается. Обстоятельства, однако, складываются так, что доставку воды откладывают еще на один день.

И декабря несколько шлюпок с «Буссоли» и «Астролябии» подплывают к найденной де Ланглем бухте. Всего в экспедиции приняли участие шестьдесят один человек. Они вооружены. Лавируя между рифами, шлюпки легко скользят по волнам. Все идет хорошо, очень хорошо. Но, проникнув в бухту, де Лангль, к своему удивлению, видит, что почти вся вода ушла: отлив. Вернуться, ждать прилива? Жаль времени. Чуть ли не волоком моряки подтаскивают шлюпки к берегу и принимаются за работу.

Между тем вокруг них собирается большая толпа, и воины все прибывают. Но приказанию де Лангля солдаты морской пехоты и часть матросов выстраиваются в два ряда, оставляя узкий коридор для тех, кто набирает воду из ручья. Но островитяне кольцом окружают этот живой коридор. В одном месте начинается потасовка, правда ненадолго.

Тем временем в бухту одна за другой входят несколько туземных пирог: плоскодонные, они легко держатся на воде, загораживая выход в море, и на них много воинов. Свистят в воздухе первые камни, стрелы. «Не стрелять,- кричит де Лангль,- не стрелять без приказания». Но где там! Матросы дают залп. Большой камень попадает в Лангля. Капитан «Астролябии» теряет равновесие и падает в море. Его добивают камнями и ударами дубинок. Залп, еще залп. Туземцы отвечают градом камней и стрел. На шлюпках многие ранены, есть и убитые: физик Ла-манон, лейтенант Тален, несколько матросов.

На кораблях не видят всех этих событий, не слышат выстрелов: слишком большое расстояние, да к тому же вокруг настоящая ярмарка. Сотни пирог и плотов окружили суда.

И вот наконец вырвавшиеся из бухты шлюпки подходят к «Буссоли». Один из офицеров - у него сломана рука - рассказывает Лаперузу о том, что произошло. Узнав о несчастье, пушкари «Буссоли» подбегают к своим орудиям. Еще минута - и огненный шквал сметет лодки островитян, погубит тысячи невинных людей. Этого Лаперуз не может допустить. «Назад, - кричит он матросам, - не стрелять!» Не стрелять? Но ведь на палубе лежат двадцать тяжело раненных товарищей, двенадцать убитых остались в бухте. Лаперуз не меняет своего решения: он не хочет мстить. Он ограничивается тем, что холостыми выстрелами отгоняет лодки от кораблей.

Высадить десант на берег он не в состоянии: не хватает шлюпок, а подойти непосредственно к берегу невозможно из-за кораллового пояса рифов. Волей-неволей приходится оставить тела погибших непохороненными.

Два дня спустя корабли снимаются с якоря и уходят дальше, на юг. Плавание продолжается. Оно продолжается, несмотря ни на что.

23. В середине января корабли Лаперуза проходят около острова Норфолк. Еще десять дней - и вот она, долгожданная Австралия.

Утром 26 января «Буссоль», а за ней «Астролябия» пристают к австралийскому берегу. В Ботанической бухте - несколько английских судов, в том числе и фрегат «Сириус». Англичане прибыли сюда для организации колонии - это будущий Порт-Джексон (Сидней).

Французские корабли нуждаются в ремонте, моряки - в отдыхе.

Примерно два месяца «Буссоль» и «Астролябия» проводят в Ботанической бухте. Не позже 15 марта они отправились в дальнейший путь.

Где-то к середине 1789 года экспедиция должна была возвратиться на родину.

24. 22 января 1791 года. В церкви святого Людовика в Париже полно народу. Решительные взгляды, энергичные лица. Почти все в черной, скромной одежде. Но алтаря нет, и эти люди собрались сюда не для того, чтобы молиться. Во Франции революция, здесь заседает Национальное собрание - высшее законодательное учреждение страны.

Председательствующий Мирабо объявляет, что на имя Национального собрания поступило письмо от Академии наук и Французского общества естественной истории. В нем просьба послать корабль на поиски экспедиции Лаперуза. Все сроки ее возвращения на родину уже прошли, нужно предпринять реальные меры, чтобы постараться отыскать пропавших. И Национальное собрание под аплодисменты многочисленных зрителей принимает решение: просить короля (ведь Франция еще пока конституционная монархия и исполнительная власть в руках монарха) отправить два хорошо оборудованных и снаряженных фрегата, обеспеченных всем необходимым для дальнейшего плавания, на поиски пропавшей экспедиции. Впрочем, они должны заняться и научными исследованиями.

В июне Национальное собрание единогласно предоставляет необходимые средства - один миллион ливров. Одновременно оно устанавливает премию; ее получит тот, кто обнаружит корабли Лаперуза или по крайней мере сможет предоставить в распоряжение французского правительства подтверждаемые фактами сведения о судьбе экспедиции.

Принимается еще одно решение: продолжать считать на службе всех моряков «Буссоли» и «Астролябии». Жалованье выплачивать семьям.

25. Сентябрь 1791 года. Два фрегата под командованием адмирала д'Антркасто - того самого д'Антркасто, который четыре года назад лишь на один день разминулся с экспедицией Лаперуза в Макао,- выходят из Брестской гавани. Один из них называется «Поиск», другой - «Надежда».

Восемнадцать месяцев подряд корабли кружат в южных широтах, в основном придерживаясь предполагаемого маршрута экспедиции Лаперуза, но не могут обнаружить ни малейших ее следов. Впрочем, в конце апреля 1793 года, когда эскадра находилась в Новой Каледонии, к борту адмиральского корабля подходит пирога. У нее треугольный парус, и она напоминает те, что в ходу у жителей Новой Каледонии, но одновременно чем-то и отличается от них. К тому же у тех, кто прибыл в пироге, необычный цвет кожи: не черный, как у жителей Новой Каледонии, а скорее медный. И волосы у них не такие густые.

Натуралисту Бийардеру все это бросается в глаза. Он знает всего лишь несколько десятков слов на языке маори, но небогатого запаса вполне достаточно, чтобы понять: аборигены прибыли с острова, находящегося на расстоянии одного дня, если идти под парусами. Называется остров Аувса (вероятно, современный Увса, самый северный в группе островов Согласия).

В разговоре выясняется и еще одно любопытное обстоятельство: островитяне знакомы с железом. Но следовательно, они видели европейцев! Каких же? Кук во всяком случае на островке никогда не был.

Обращает внимание Бийардер и на такую деталь: в пироге явно европейской работы доска!

«Откуда она у вас?» - спрашивает ученый. Но ответа не получает. Островитяне отплывают от корабля, и вскоре их лодка исчезает на горизонте.

Бийардер заносит рассказ о всем происшедшем в дневник.

Запись забывается.

А три недели спустя, 19 мая 1793 года, в 6 часов утра, на пути к островам Санта-Крус, справа по борту, с кораблей д'Антркасто замечают маленький остров. «Этот остров, - запишет в своем дневнике адмирал, - расположен чуть западнее открытых Картеретом островов, на 32-м градусе южной широты». В вахтенном журнале было добавлено: «Примерные его координаты: около 11°40' южной широты и 164°25/ восточной долготы».

Море было бурным, ветер неблагоприятным, обстановка на кораблях неблагополучная, болен и сам д'Антркасто. Корабли прошли мимо острова. Но название ему адмирал дал: «Поиск».

Какая ирония судьбы! Подойди он к острову, он мог бы прекратить свой поиск. Но об этом никто на кораблях не догадывается. И вообще все это станет ясным лишь несколько десятилетий спустя.

Пока же корабли продолжают поход, они идут к острову Ява.

Умирает д'Антркасто. Теперь экспедицию возглавляют его помощник Орибо и капитан Россель.

В Сурабайе французских моряков ждет сюрприз: их интернируют. Ко времени прихода кораблей на Яву революционная Франция, отражавшая натиск интервенционистских войск, вступила в войну с Голландией. Впрочем, голландские власти на Яве лишь выполнили просьбу Орибо. Реакционер и ярый монархист, он смертельно испугался возникших на кораблях политических распрей: моряки узнали о провозглашении Франции республикой и о казни короля Людовика XVI.

Французская Республика оценила этот шаг Орибо как прямое предательство.

Через несколько лет оставшиеся в живых участники экспедиции были репатриированы, а в 1808 году капитан Россель доставил в Париж всю документацию и сохранившиеся коллекции.

И хотя экспедиция проделала в общем немаловажную работу, основное осталось невыполненным.

Тайна Лаперуза продолжала оставаться тайной, Вероятнее всего экспедиция погибла. Но где, когда, при каких обстоятельствах? И все ли погибли? И где же все-таки искать ее следы?

Бурные внутренние и внешние события сотрясают страну. Ни во времена якобинцев, ни во времена термидора, ни в последующие годы во Франции не забывали о пропавшей экспедиции. Но было не до ее поисков.

...Вдова Лаперуза указом от 1804 года получила пожизненную пенсию.

26. Миновали и Аустерлиц и Ватерлоо. Во Франции выдвигалась новая плеяда замечательных моряков. Самым талантливым и многообещающим из них был Дюмон-Дюрвилль. Подобно Ла-перузу, он с детских лет готовился стать моряком, мечтал о море, жил только морем. В 1807 году, семнадцати лет от роду, он совершает свое первое путешествие. В 1819 году Дюмон-Дюрвилль прославился на всю Европу: он привез во Францию найденную одним греческим крестьянином знаменитую античную статую - Венеру Милосскую. В последующие годы молодой моряк выпустил в свет три солидные научные книги по ботанике и геологии и совершил несколько больших путешествий, в том числе и кругосветное на фрегате «Ракушка».

В 1825 году Дюмон-Дюрвилль представил на рассмотрение французского правительства план новой кругосветной экспедиции. Основная ее цель - поиски экспедиции Лаперуза. Это было давней его мечтой.

Получив разрешение, Дюрвилль 25 апреля 1826 года вышел из Тулона на фрегате «Ракушка», переименованном в память одного из кораблей Лаперуза в «Астролябию».

В начале апреля того же года из Вальпараисо в Пондишери отплыл принадлежавший Ост-Индской компании старый «носильщик» «Святой Патрик». Командовал кораблем англичанин капитан Питер Диллон.

27. За тридцать лет до этого английский корабль, на котором служил Диллон, оставил на одном из тихоокеанских островов, находящемся в неделе пути от острова Фиджи, по их собственной просьбе двух моряков. Местные жители называли этот остров Тукопия. На картах он значился под именем Баруэля. И вот теперь Диллон вновь оказался вблизи Тукопии. Движимый любопытством, он решил подойти к острову, с тем чтобы разузнать о судьбе своих бывших товарищей.

Оба оказались живы и находились в добром здравии. Один из них, индиец родом, Чулиа, прихватил с собой на корабль стальную шпагу.

Вот с этой шпаги, собственно, все и началось.

На вопрос Диллона, откуда она, Чулиа ответил: «Я выменял ее у местных жителей».

- А они где ее взяли?

- У жителей одного острова, находящегося в двух днях пути отсюда.

В своем донесении Диллон впоследствии напишет: «Я принялся рассматривать рукоятку шпаги, и мне показалось (шпага была французской работы), что на ней выгравированы инициалы Лаперуза».

28. Из рассказа второго моряка, немца Бухерта, Диллон узнает, что помимо шпаги у жителей Тукопии есть или, вернее, были еще пять топоров, черенок от серебряной вилки, несколько ножей, безделушки.

Он направляется на берег и начинает расспрашивать островитян.

- Все верно, - говорят те. - Мы выменяли эти предметы у наших соседей.

- Как же они попали к ним?

- О, это давнее дело, - говорят ему. - Много лет тому назад, когда теперешние старики с соседнего острова были мальчишками, на острове разразилась буря. Казалось, Злые духи собрались погубить остров. В ту ночь никто не спал. А когда взошло солнце, жители увидели недалеко от берега большой корабль, его мачты чуть ли не наполовину ушли под воду. Невдалеке потерпел крушение еще один корабль. Многие моряки погибли. Те, кому удалось достичь берега, выстроили в лесу несколько хижин, обнесли их изгородью. Потом они принялись мастерить новый корабль, но гораздо меньший, чем тот, на котором они прибыли. Когда корабль был готов, они ушли в море, оставив на острове лишь двух человек. Их вождь сказал, что они скоро вернутся, но их никто уже больше не видел. Оба моряка тоже скончались, один - года три назад.

- Как же называется этот остров?

- Ваникоро, - говорят ему. - Тамошние жители называют его Ваникоро.

Остров Ваникоро. Работы хватало
Остров Ваникоро. Работы хватало

Диллон берет с собой в качестве проводника Бухерта. Два дня пути. Не бог весть какая даль.

Неужели он действительно напал на след таинственно исчезнувшей экспедиции?

29. «Святой Патрик» на всех парусах мчится к Ваникоро. Вот уже виден берег, еще немного - и можно будет поговорить с местными жителями. Но переменчивый ветер гонит корабль от острова, пенятся буруны около коралловых рифов, которые, как частокол, охраняют подступы к бухте. «Святой Патрик» скрипит так, будто собрался разъехаться по всем швам, и Диллон решает повременить. Он продолжает свой путь и в сентябре 1826 года прибывает в Бенгалию. Английские колониальные чиновники представляют в его распоряжение хороший фрегат. 12 января 1827 года Диллон вновь берет курс на Ваникоро. 31 мая он в Порт-Джексоне, 1 июля - в Новой Зеландии, 15 августа он подходит к Тонга-Табу, чуть было не встретился с Дю-мон-Дюрвиллем, который всего лишь за несколько дней до этого вышел из Тонга-Табу к островам Фиджи, вновь заходит на Тико-пию и, наконец, 27 сентября 1827 года бросает якорь на острове Ваникоро.

Здесь Диллон проводит около месяца. Ему удается разыскать массу вещественных доказательств: кусочек глобуса с полустершейся сеткой широт, отдельные детали астрономических приборов, нагели, шипы, топоры, ядра, куски медной обшивки кораблей, маленькую бронзовую пушку, корабельный колокол с надписью «Меня сделал Базен» - маркой литейной мастерской брестского арсенала в 1785 году, кусок шомпола, подсвечники, молотки и даже кусок деревянной скульптуры с гербом Франции.

Сомнений нет: возле Ваникоро потерпели крушение французские корабли, судя по всему, корабли Лаперуза. Но где же, собственно, место крушения кораблей? Может быть, их можно увидеть? Вода здесь, когда море спокойно, прозрачна, и видно дно. Местные жители отвечают, что это им неизвестно. Диллон пытается их подкупить. Тщетно. Потеряв терпение, он нагружает корабль найденными реликвиями и отплывает в Европу.

30. 19 декабря 1827 года. Дюмон-Дюрвилль бросает якорь в Хобарте, на Тасмании. Здесь он узнает об открытиях Диллона. Не раздумывая, французский моряк отправляется на Ваиикоро. 21 февраля 1828 года его корабль входит в одну из бухт сумрачно-зеленого острова.

Собственно говоря, это не остров, а целая группа маленьких островов, обнесенных коралловым поясом рифов. И это тот самый «Поиск» - у Дюмон-Дюрвилля нет теперь никаких сомнений,- который видел д'Антркасто. Сам Дюрвилль во время своего первого кругосветного путешествия прошел в каких-нибудь пяти-шести лье от него!

Местные жители по-прежнему отвечают на вопросы неохотно. Да, было крушение, да, часть людей спаслась, почти все они, за исключением двоих, уехали. Один корабль разбился перед островком Вану, другой затонул около Пайю. Люди успели выгрузить с него много всякого добра. Их начальник был одет так же, как вы. Где же затонули корабли? Этого островитяне не хотят сказать.

И все же Дюмон-Дюрвиллю удается их уговорить. Один из вождей садится в шлюпку «Астролябии». По его команде матросы подплывают к одному из многочисленных проходов между рифами. Море, на счастье, спокойно. «Вот»,- указывает рукой вождь. И французские моряки видят на глубине нескольких метров покрытые водорослями очертания якорей, пушек, ядер - все, что уцелело от свирепой ярости волн и не смогло быть унесено течением в бескрайние просторы океана.

Моряки снимают бескозырки. Минута молчания. Затем шлюпка возвращается на берег.

31. 14 марта 1828 года ружейный залп и пушечный выстрел раскалывают утреннюю тишину на Ваникоро. Дюмон-Дюрвилль и его люди салютуют памятнику - сложенному из коралловых плит четырехугольнику с маленькой деревянной дощечкой «Памяти капитана Лаперуза и его товарищей». Но нужно еще поднять со дна морского найденные реликвии. С помощью островитян моряки достают якорь, пушку, бронзовый колокол, заржавевший мушкетон. Все это с одного корабля, насколько можно судить, с «Астролябии». Но где же остатки «Буссоли»? Дюрвиллю не удается их обнаружить: волны, песок и кораллы сделали, очевидно, свое дело.

Несколько дней спустя корабль отправляется в Европу.

А Питер Диллон уже в Париже. Привезенные им реликвии помещены в одном из залов Лувра.

И вот в зал входит невысокого роста плотный старик; его узнают, с ним раскланиваются даже незнакомые - это Бартоломей Лессепс, генеральный консул Франции в Лиссабоне, единственный в эту пору живой участник экспедиции Лаперуза. Пристально смотрит он на выставленные вещи. Он узнает их: и бронзовую пушку (на каждом корабле их было четыре, они стояли на заднем баке), и каменную мельницу («Это ваша самая лучшая находка, я помню даже того матроса, который ее сконструировал»).

Сомнений нет. Экспедиция Лаперуза потерпела крушение у берегов Ваникоро, за двадцать тысяч километров от Европы, на юго-восточной оконечности островов Санта-Крус.

Но ведь погибли-то не все? Какова была судьба оставшихся? Какова была судьба самого Лаперуза? Утонул ли он во время крушения, был ли убит в стычке с островитянами, погиб ли в море, пытаясь вместе со своими спутниками добраться до какой-нибудь гавани, которую посещали европейские суда? Это оставалось неизвестным.

32. Подведем некоторые итоги. Итак, в 1826 - 1827 годах Питеру Диллону посчастливилось найти следы пропавшей экспедиции. Годом позже Дюмон-Дюрвилль разыскал место гибели «Астролябии». Что же касается рассказов местных жителей, все свидетельства совпали в одном: возле Ваникоро, насколько можно было судить, потерпели крушение два судна, из коих одно затонуло чуть ли не мгновенно, во всяком случае очень быстро, а другое оказалось выброшенным на мель, и его постепенно разгрузили оставшиеся в живых моряки. Они же, как мы уже знаем, построили из остатков этого корабля другой, поменьше, и, оставив на острове двух человек, отправились на нем в путь. Если второе судно, как это удалось установить более или менее точно, было «Астролябия», то, следовательно, «Буссоль» и была тем судном, которое затонуло первым.

Ваникоро. Вид сверху. За установлением памятника
Ваникоро. Вид сверху. За установлением памятника

Но где именно?

Согласно одной версии, это произошло возле Вану, деревушки, расположенной на северо-западной оконечности острова. Согласно другой - с южной стороны, согласно третьей - около Пайю, возле впереди лежащего рифа.

Вот, собственно, в основном и все данные, которые стали всеобщим достоянием к 1830 году.

33. Проходят пятьдесят с лишним лет. Палло де ла Баррьер, в ту пору губернатор Новой Каледонии, на свой страх и риск решает отправить корабль «Брюа» под командованием Бенье на остров Ваникоро. Цель - раздобыть какие-нибудь новые данные об исчезнувшей экспедиции.

В результате досье по делу Лаперуза пополнились кое-какими небольшими дополнительными сведениями. В частности, один из местных жителей сообщил французам, что их соотечественники, потерпевшие кораблекрушение на Ваникоро за четыре поколения до этого, построили из обломков своего судна новый небольшой барк за десять смен луны и что имя их начальника было Пило.

Действительно ли Пило было измененным или переиначенным на туземный лад именем Лаперуза, или просто местные жители уже после экспедиции Диллона и Дюрвилля запомнили, что белых людей интересует какой-то Пило,- этот вопрос остается открытым и до сих пор.

Бонье не смог отказать себе в удовольствии поднять со дна морского в том месте, где затонула «Астролябия», еще три якоря, две пушки девятисантиметрового калибра и несколько листов жести.

Якори и пушки, доставленные «Брюа», были подарены городу Альби, тому самому, в котором родился Лаперуз. Их поместили у подножия памятника, сооруженного в честь мореплавателя в 1848 году.

Что же касается судьбы тех моряков, что уцелели после кораблекрушения, а затем отправились невесть куда, то, как писал в 1886 году французский исследователь Гломон, здесь по-прежнему и после экспедиции Бенье все оставалось неясным. И напоминал о том, что, собственно, уже было давно известно. Два английских капитана, Боуэн в 1791 году и Джеймс Холбс в 1811 году, сообщили, что у побережья Новой Георгии видели остатки какого-то корабля, как будто небольшого. Во всяком случае его мачта торчала из воды. Джеймс Холбс утверждал также, что видел у жителей острова кусочки железа и красную материю. Конечно, подчеркивал Гломон, эти данные не могут служить окончательным доказательством, но не исключено, что те из членов экспедиции Лаперуза, которые уплыли с Ваникоро на ими самими построенном небольшом корабле, погибли или во всяком случае вновь потерпели крушение у берегов Новой Георгии.

34. В 1953 году капитан Бруаз и двое его спутников проводят месяц на Ваникоро, но не находят ничего нового. А пятью годами позже, в 1958 году, на Ваникоро вновь прибывает небольшая экспедиция. В ее состав входят несколько специалистов по подводному плаванию, привыкшие иметь дело с кораллами.

Надо сказать, что и этим специалистам было не слишком сладко: уж очень сильные здесь подводные течения, да и коралловые рифы бережно хранили тайну гибели кораблей Лаперуза. Впрочем, кораблей не совсем верно. Правильно было бы сказать - корабля. И в самом деле, поиск идет в уже давно известном месте: там, где была выброшена на мель «Астролябия». Помимо аквалангов, несколько более удобных, чем тяжеленные скафандры, в которых действовали водолазы Бенье, работу облегчает и взрывчатка.

Сначала на поверхность поднимают три свинцовых грузила, затем пакет с гвоздями, моток медной проволоки, пуговицы, обломки фарфоровой посуды. Потом появляется большой якорь. На следующий день еще четыре якоря и пушка, вся облепленная кораллами. Напоследок якорь весом шестьсот килограммов.

В принципе ничего нового. Если не считать того обстоятельства, что в ход пущены новые технические средства и что внимание исследователей вновь приковывает старый вопрос: а где же все-таки «Буссоль»?

Ответа все еще нет.

Следующая экспедиция - в ее состав входит известный вулканолог Гарун Тазиев - в 1959 году обнаруживает все на том же старом месте шесть якорей по семьсот - восемьсот килограммов, три пушки, бочонок с гвоздями. И русский рубль! Год чеканки - 1724-й.

Следует заметить, что в обеих этих последних экспедициях немалую роль сыграл новозеландец Рис Дискомб.

Именно благодаря ему в долгой истории поисков кораблей Лаперуза была открыта новая глава. Сделано это было относительно недавно - в 1964 году.

35. По специальности Рис Дискомб - электромеханик, но в душе прирожденный исследователь. Его любимое занятие - подводное плавание. В автономном скафандре он разыскивал немало затонувших кораблей. И вообще, с тех пор как в середине 40-х годов Дискомб поселился в Порт-Вила (на Новых Гебридах), он проводил не намного меньше времени в море, чем на суше.

В 1958 году Дискомб принял самое деятельное участие в поисках, осуществленных на том месте, где затонула «Астролябия». Годом позже он оказал ценные услуги экспедиции с участием Тазиева.

Местные жители на Ваникоро, с которыми он разговаривает на их языке, давно уже считают его своим: всем здесь ведомо, что он порядочный человек и всегда готов прийти на помощь в беде. Может быть, поэтому островитяне более откровенны с ним, чем с приезжими.

Начиная с участия в первой экспедиции Дискомб «заболел» Лаперузом. Он не только перечитал все, что написано о великом французе, но и внимательнейшим образом изучил все сообщения Диллона и Дюмон-Дюрвилля, все карты. И подолгу беседовал с местными жителями. Его интересует один вопрос: где же все-таки «Буссоль»? Затонула ли она возле Ваникоро - да или нет? А если да, то где же?

В конце концов он приходит к выводу, что необходимо проверить сведения Диллона. Дело в том, что свидетельства эти в какой-то степени противоречивы. В своем рассказе Диллон утверждал, что «Буссоль» погибла перед Вану, внутри лагуны, в северо-западной части Ваникоро. А на его же карте все выглядит несколько иначе. Оба судна помечены один неподалеку от другого, возле рифа, расположенного напротив Амби и Пайю, на юго-западе.

Два различных варианта?

Дискомб не хочет гадать. Есть один-единственный способ: надо проверить оба варианта.

Сделать это трудно. Трудно, ибо море возле Ваникоро большей частью неспокойно и кругом рифы. Добавьте к этому вечные течения, прихотливо меняющиеся очертания дна. Вспомните, как вообще обстоит дело с окруженными коралловым поясом островками в Тихом океане. Об этом в свое время неплохо поведал Тур Хейердал в своем знаменитом «Путешествии на «Кон-Тики»».

Но Дискомб храбр и упорен. К тому же у него за плечами огромный опыт.

36. Он начинает проверку к юго-западному углу - именно там, где погибла «Астролябия», но только за внешней стеной рифов.

И в 1962 году находит на глубине пятнадцать метров, в расселине, якорь, весь обросший кораллами, и блоки, похожие на те, что нашли в том месте, где затонула «Астролябия».

Вновь и вновь возвращается он к своей расселине. Она спускается ступенчатообразно вниз. И однажды он находит хорошо уже известные исследователям свинцовые грузила с их характерной маркой, принадлежавшей брестскому арсеналу.

Более мили отделяет то место, где погибла «Астролябия», от подводной трубы, где Дискомб находит все вышеперечисленное. Остатки «Буссоли»? Весьма возможно. Но надо продолжать поиски.

Дискомб не спешит с оглашением своих находок. Методично и внимательно продолжает он розыски в своей «жиле». И в январе 1964 года делает новую находку. Она настолько любопытна, что Дискомб понимает: одному тут не справиться. Пришло время организовать основательную проверку. Ибо ему, очевидно, действительно удалось разыскать место гибели «Буссоли».

Это, собственно, он и сообщает в телеграмме, отправленной французскому комиссару на Новых Гебридах Делонею.

Тот, хорошо зная Дискомба, не заставляет его повторять телеграмму дважды. 6 февраля Делоней вместе с Шарлем, испытанным ныряльщиком, и двумя французскими чиновниками уже в Ваникоро. Они прибыли на «Аквитании», французском судне.

37. Вначале свободное ныряние. Потом, надев автономные скафандры, Дискомб и Шарль принимаются за дальнейший розыск.

Дело не обходится без динамита: кораллы цепко сопротивляются пришельцам. И все-таки сдают свои позиции.

Одна за одной появляются все новые находки: опять свинцовые грузила, такие же, как те, которые были извлечены на месте крушения «Астролябии». За ними ныряльщики доставляют бронзовый блок, медную цепь, бронзовую ступу. Всеобщий восторг вызвала медная пластинка, на которой сохранилась надпись: «Ланглуа, инженер короля. Париж, апрель 1756 года».

Все несомненнее становилось, что Дискомбу удалось отыскать то место, где, вполне возможно, потерпела крушение «Буссоль». Во всяком случае корабль был французский - в этом сомневаться не приходилось. На его борту находились инструменты, изготовленные в Париже в 1756 году, и, следовательно, корабль этот затонул в том же веке и вероятнее всего входил в состав эскадры Лаперуза. Во всяком случае других французских кораблей, потерпевших крушение в этом районе и в этом веке, просто не было.

Вопрос, однако, заключался в другом: действительно ли на этом месте затонула «Буссоль», или же все найденные предметы принадлежат «Астролябии»? Могло ведь быть и так, что она при ударе о рифы потеряла, прежде чем войти в лагуну и сесть на мель, часть своей «поклажи». Тысяча восемьсот метров, отделяющие место новых находок от того, где затонула «Астролябия», были далеко еще не самым длинным путем: судно, даже сильно поврежденное, могло, разумеется, пройти его.

Конечно, следовало найти хотя бы одно формально бесспорное доказательство.

Для этого надо было продолжить поиск.

38. Это было тем более заманчивым, что, судя по рассказам местных жителей, судно затонуло быстро, может быть, практически чуть ли не мгновенно и с него мало кто спасся, если спасся вообще поскольку об «Астролябии» было известно, что она-то уж во всяком случае была демонтирована после крушения.

На адмиральском корабле находились все основные научные материалы, собранные экспедицией, в том числе и коллекции, и записи ученых. Кто знает, может быть, они хоть частично сохранились?

Есть еще одно соображение. До сих пор точно неизвестно, каким маршрутом шли из Ботани-бей в Ваникоро корабли Лаперуза. Вопрос отнюдь не праздный. В свое время Лаперуз, мы это знаем, писал: «Я поднимусь к островам Дружбы, выполню все, что предписано инструкциями в отношении Новой Каледонии и острова Санта-Крус, обследую южный берег Земли Арза-кидов, открытой Сюрвилем».

Выполнил ли он свою программу? А ведь какие-нибудь вещественные доказательства, характерные, допустим, для Новой Каледонии того времени предметы, если бы их удалось найти, могли бы внести Ясность и в данный вопрос.

В марте 1964 года небольшое специально оборудованное судно «Дюнкеркуаз» взяло курс из Новой Каледонии в Ваникоро. На ее борту находились аквалангисты, в их числе, конечно, Дис-комб, а также врач Беккер, океанограф Мерле, гидрограф Лаве и прилетевший из Парижа специальный уполномоченный военного министерства капитан Броссар.

39. Остров Ваникоро кажется довольно плоским, когда судно подходит на две-три мили к его берегам, к югу или юго-западу. Но это всего-навсего оптический обман. Объясняется этот обман отчасти тем, что гора Каноп почти всегда окутана тучами. Стоит, однако, удалиться в море на десяток миль - и иллюзия исчезнет. Исчезает она и в том случае, если держаться возле самого берега.

20 марта 1964 года. Семь утра. «Дюнкеркуаз» идет над берегом юго-западной части Ваникоро. Море спокойно. Судно входит в неширокий пролив, метров в двести, своего рода ворота к острову, проход, прихотливо извивающийся между рифами.

Вот и зеленые крыши бунгало, принадлежащих компании Катри-Тимбер. Неприхотливые дома местных жителей возле леса.

Деревушка называется Пайю. Во времена Дюмон-Дюрвилля на острове было десять деревушек. Сейчас их осталось две: помимо Пайю еще Боча. Правда, появились и две новые. Но население резко уменьшилось. Дюмон-Дюрвилль насчитывал несколько тысяч человек. Ныне не более двухсот!

Судно пристает к берегу. И вот уже его экипаж идет по узенькому, дрожащему мостику, перекинутому через реку Пайю. Весьма возможно, что именно здесь разбили свой лагерь те, кто остался в живых после гибели «Астролябии». Впрочем, называют и еще одно место.

Река несется вспененная, вся вздувшаяся, и воды ее с красноватым оттенком: недавно прошли ливни, натащившие немало глины...

Все то же 20 марта. 12 часов дня. Катамаран экспедиции уже на месте. Ныряльщики быстро принимаются за дело. И в самом начале отличная находка. На глубине тридцать пять метров они увидели... колокол. Вернее, обломок нижней, расширяющейся части колокола. Он ушел глубоко в песок и оброс кораллами. Но все-таки это, несомненно, остаток корабельного колокола. И он похож, безусловно, похож на тот, который в 1828 году разыскал на Ваникоро Диллон. На том колоколе - он ныне в Париже - хорошо видна надпись: «Меня сделал Базен». Но названия судна нет. На этом тоже есть надпись. На внешнем ободке артикль «Ла». Затем, увы, пролом, вполне, однако, достаточный, чтобы тут могло поместиться слово «Буссоль». Дальше следует имя: «Пишар». Колокол примерно того же размера, что и тот, с «Астролябии».

На глубине сорок два метра еще одна находка: внутренняя часть главной бортовой помпы.

Ныряльщики устанавливают: обломки находятся на разных глубинах - от пятнадцати до сорока - пятидесяти меторов, на расстоянии сорок - пятьдесят метров. Похлже, что потерпевшее крушение судно ушло под воду под углом 40о.

И право, теперь уже нет никаких особых сомнений в том, что Дискомб прав: тут остатки адмиральского корабля!

40. Экспедиция продолжает работу, и постепенно все увереннее можно реконструировать свершившееся несчастье.

Вспомним: Лаперуз покинул Ботани-бей в начале марта. И где-то в конце марта - начале апреля 1788 года, возможно уже побывав у берегов Новой Каледонии, оказался вблизи острова Ваникоро. Это неудачное время года: дожди, штормы, бесконечные штормы. Особенно плохо дело обстоит ночью: не видно ни зги, кругом неисследованное, неведомое европейцам, грозное море. И здесь и там не нанесенные на карты, опасные, окруженные рифами острова.

Такой остров и вырос в ту грозную штормовую ночь перед Лаперузом. Корабль несся, подгоняемый бешеными порывами ветра, и никто на его борту не видел, не мог видеть подводный риф. Сила удара была такова, что вероятно, упали мачты, а само судно немедленно пошло ко дну. Крушение произошло на месте ступенчатообразной расселины. Первые пятьдесят метров, утверждает упоминавшийся уже нами капитан Броссар, судно должно было пройти под углом 40 - 50 градусов, а затем ушло вглубь.

Топография места крушения это подтверждает. Первые предметы были найдены на глубине двенадцать метров: якорь, а чуть далее пушки, остатки научных инструментов - все это находилось на корме. Затем на глубине пятнадцать метров еще два якоря. И наконец, последний якорь, во всяком случае из онаруженных, на глубине восемнадцать метров.

Далее. Колокол и главная помпа, оба расположенные, как известно, возле грот-мачты, то есть находившиеся где-то посредине корабля, оказались на большой глубине, на глубине в тридцать - тридцать пять метров. Задняя часть корабля опрокинулась и пошла еще ниже...

Крушение, подчеркивает в своем отчете Броссар, произошло очень быстро. И он считает маловероятным, чтобы кто-либо в такой катастрофе остался в живых. Разве что чудом! Ибо доплыть до берега в бешеный шторм, преодолеть сильнейшее противотечение вряд ли под силу самому удачливому моряку - шесть километров ночью, посреди бушующего моря. Даже если кому-нибудь и удалось в первые минуты отплыть от гибнущего корабля. К тому же тут полно акул.

...Почти всегда скрытая обломками гора. Неуютный берег. Мрачноватый, неуютный остров.

И по-прежнему остается невыясненным: какие острова посетил на пути к Ваникоро Лаперуз? И куда держали путь уехавшие с Ваникоро моряки? Какова была их участь?

41. Кругосветное плаваниеЛаперуза не было доведено до конца. Большая часть собранных коллекций, записи научных наблюдений, дневники и записки участников экспедиции - ученых и моряков - погибли. И все же экспедицииЛаперуза принадлежит почетное место в истории всемирных кругосветных путешествий. Не будет преувеличением сказать, что Лаперуз был первым по времени, да и пожалуй, по значению продолжателем Кука.

На родине Лаперуза, в Альби, в Петропавловске-Камчатском, в Ботанической бухте - последней известной стоянке его экспедиции, на острове Ваникоро, на острове Маула стоят памятники Лаперузу и его спутникам.

Но лучшим памятником французскому мореплавателю и всем тем, кто самоотверженно шел с ним сквозь штормы и бури, служат их дела - важная веха в завоевании человеком Земли, одна из интереснейших страни истории географии.

предыдущая главасодержаниеследующая глава


Цифровые библиотеки и аудиокниги на дисках почтой от INNOBI.RU



Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100

При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку на страницу источник:

"Underwater.su: Человек и подводный мир"