НОВОСТИ    БИБЛИОТЕКА    ССЫЛКИ    КАРТА САЙТА    О САЙТЕ







предыдущая главасодержаниеследующая глава

В Греции и на Мадейре

И все же мы нередко погружались близ Тулона, подчас на глубину не более 1000 - 2000 метров. Тем, кому такая эксплуатация "Архимеда" кажется нерентабельной, скажу, что именно экономические соображения не позволяли нам часто пускаться в дальние экспедиции к глубоководным районам: подобные экспедиции обходятся дорого, а бюджет океанографов ограничен. Лишь некоторая часть его расходуется на освоение новых рубежей: в основном же приходится субсидировать верные классические методы исследования, без которых пока не обойтись. Батискаф - лишь одно из многих орудий на службе океанография.

Так, в США имеются аппараты, способные достигать глубины 1000 и даже 3000 метров. Они доказали свою эффективность во время недавних поисков атомной бомбы, упавшей в море в районе Паломареса. А Франция таких аппаратов, рассчитанных на средние глубины, не имеет. Одним из планов Кусто предусмотрено создание новой модели "ныряющего блюдца", которое могло бы погружаться на глубину до 3000 метров. То "ныряющее блюдце", которым Кусто располагает сейчас, погружается не более чем на 300 метров, и если хочешь заглянуть глубже, приходится пользоваться "Архимедом". Впрочем, и после постройки нового "блюдца" мы без работы не останемся: у океанографии еще почти все впереди.

Да и список ученых, желающих воспользоваться услугами "Архимеда", непрерывно удлиняется; среди них есть и ученые- женщины. Так, 10 февраля 1966 года Фробервиль имел честь доставить в морские глубины госпожу Троицкую.

Валерия Алексеевна Троицкая, выдающийся специалист в своей области, занимается проблемами земного магнетизма. Несколько лет она сотрудничала с профессором Сельцером. Советская станция на севере Архангельской области и французская станция на острове Кергелен занимаются сходными проблемами, и профессор Сельцер регулярно обменивался с госпожой Троицкой результатами исследований.

Не имея батискcфа, советские ученые пользуются для изучения явлений магнетизма на дне океанов автоматическими подводными станциями, но получаемые таким путем данные представляются не слишком удовлетворительными, так как неизбежное наличие на такой станции магнитного компаса влияет на показания остальных приборов.

Госпожа Троицкая сказала мне, что на нее произвела благоприятное впечатление спокойная обстановка в кабине батискафа, столь необходимая для успешной работы. Троицкая выразила уверенность, что она будет одной из участниц советско-французской экспедиции в районе Курильских островов, если таковая состоится.

В 1965 и 1966 годах "Архимеду" пришлось довольствоваться погружениями в тех районах, куда его мог доставить "Марсель ле Биан", а именно - в Греции и близ Мадейры.

О погружениях в районе Тулона я уже упоминал. Эти погружения были особенно плодотворными при изучении каньонов на материковом склоне и на континентальном шельфе. Навигация в этих водах - дело сложное: к каньону примыкают бесчисленные долины, каждую минуту можно ждать, что эхолот сообщит о наличии скал и возвышенностей, о которых пилот и не подозревает. Ил, покрывающий склоны, далеко не устойчив; будучи потревожен, он сползает по склону, вызывая настоящую лавину грязи, которая совершенно замутняет воду. Даже при известном опыте нелегко приблизиться к обрывистому склону, не вызвав илистого обвала. Сколько тонн ила отправляется таким образом на дно долин! Установить эту цифру невозможно, но по моим представлениям она весьма велика.

Очутившись в густом облаке, поднятом мутьевым потоком, не приходится рассчитывать, что оно скоро рассеется; остается только одно - уходить в более прозрачные воды, хотя, когда на дне мы поднимаем небольшие облачка ила, беря пробу грунта или пуская в ход драгу, течение уносит илистую муть за несколько минут: на дне ведь почти всегда есть течение; сравните эти несколько минут с часами, которые уходят на то, чтобы осел ил после обвала!1 Добавлю, что маневрировать поблизости от склона рискованно: все время опасаешься наткнуться на выступы; двигаться по течению, если оно есть, не имеет смысла, так как течение несет мутьевой поток все дальше и дальше.

1 (Условием накопления ила на склоне является отсутствие в данном месте достаточно сильного течения, чем и объясняется длительность процесса рассеивания мутьевого потока.- Прим. ред.)

Мне вспоминаются два подобных приключения, которые я пережил еще в начале своей карьеры океанавта. Одно из них произошло в районе Тулона. Мы с капитаном Кусто погружались на борту "ФНРС-III", и я предполагал пройти какое-то расстояние по горизонтали, чтобы батискаф сел на дно немного дальше от той точки, где мы погрузились. Двигатели работали в таком режиме, что мы держались примерно на одной глубине; температура воды и бензина были уже почти одинаковы, и батискаф не должен был ни подниматься, ни опускаться. Эхолот показывал, что дно понижается: мы приближались к центру каньона и уже довольно далеко отошли от того места, где батискаф в последний раз касался килем дна, но тем не менее вода за иллюминатором оставалась черной. И только достигнув противоположного склона каньона, мы выбрались в прозрачную воду; масштабы замутнения, вызванного, по-видимому, илистым обвалом, поразили нас обоих.

В другой раз, оказавшись в подобном облаке, я решил изменить тактику и немного всплыть, чтобы пройти над ним; количество и температура бензина позволяли мне сделать это без больших потерь. Во время подъема я, естественно, не спускал глаз сначала с эхолота, потом с глубиномера. 100 метров... 200... Затем эхолот прекратил показания; насколько можно было судить по показаниям глубиномера, менее точного, конечно, прибора, чем эхолот, облако достигало высоты 300 метров.1

1 (Скорее всего подъем батискафа вызвал турбулентный поток, в котором муть поднималась вслед за батискафом.- Прим. ред.)

В дальнейшем, погружаясь на "Архимеде", мы разработали иную, достаточно безопасную и вполне эффективную методику выхода из мутьевого потока: пользуясь тем, что "Архимед" лучше оборудован и более маневрен, чем его предшественник, мы ограничиваемся тем, что поднимаемся на несколько метров, после чего стараемся следовать вдоль стены каньона и по возможности против течения. Эхолот позволяет нам держаться на достаточном расстоянии от склона. Звуки, которые он при этом издает, придают пребыванию на дне каньона своеобразную поэтичность: это серия постепенно ослабевающих сигналов, весьма приятных для слуха и буквально завораживающих наблюдателя, тем более, что ему в такое время делать особенно нечего. Другое дело пилот: для него эти подводные сирены весьма опасны; приходится удваивать бдительность, ведь выступы скал находятся совсем рядом с бортом батискафа и только и ждут подходящего момента для удара!

Когда смотришь на ил через иллюминатор, он представляется твердой коркой, но стоит винту взвихрить воду или тралу протащить что-либо по дну, как черное облако окутывает батискаф. С этой неустойчивостью ила придется считаться всем, кто будет работать на больших глубинах, например, извлекая затонувшие предметы, как в районе Паломареса. Существует несколько проектов аппаратов, способных передвигаться по дну; некоторые из них - телеуправляемые; однако илистый характер грунта ставит перед конструкторами задачи более сложные, чем обычно принято думать.

Облака ила бывают и полезны исследователям: по ним легче наблюдать подводные течения. Были даже предложения производить взрывы в нескольких сотнях метров от батискафа, чтобы дать нам возможность наблюдать развитие мутьевого потока; я неизменно отказывался от подобных экспериментов, связанных с риском оказаться погребенным под несколькими тоннами ила. Если уж устраивать взрывы, то за двое-трое суток до погружения, чтобы потом наблюдать их последствия.

В 1965 году Комитет по батискафам решил направить "Архимед" в греческие воды. В районе мыса Матапан, милях в 50 от юго-западного побережья Греции, проходит самый глубоководный желоб Средиземного моря: глубина его достигает 5200 метров. Для погружений в этом районе мы избрали базой маленький порт Каламата, расположенный на оконечности Пелопоннеса. Он находится километрах в 15 от Наваринской бухты, в которой произошло столько исторических событий: здесь шли крестоносцы, здесь эскадры Англии, Франции и России разгромили турецкий флот, здесь высаживались войска генерала Мэзона во время войны за независимость Эллады.

Экспедиция состоялась в августе - сентябре 1965 года и принесла нам своеобразный рекорд: за 56 дней мы совершили 14 погружений на среднюю глубину 5000 метров.

В особой графе бортового журнала "Архимеда" перечислены ученые - участники этой экспедиции: Драх, Сельцер, Пиккар, Перес, Парейн и - наконец-то! - доктор Дрейк, которому так не везло в Пуэрто-Рико. Теперь он без всяких происшествий достиг глубины 5100 метров в обществе Фробервиля и Делоза и был вполне вознагражден за прежние неудачи.

Такой напряженный ритм работы явился серьезным испытанием для экипажа, ибо на каждое погружение, продолжавшееся всего несколько часов, приходилось порой до двадцати четырех часов буксировки. С точки зрения биологических наблюдений, погружения были довольно однообразны: фауна Средиземного моря весьма небогата; однако как раз малая населенность этих вод и ставит перед биологами ряд важных вопросов.

И все же однажды на глубине 5000 метров я повстречал великолепного краба, своей особой крабьей походкой передвигавшегося по дну. Маршрут его был, как всегда, зигзагообразным. Чем он питается тут, спрашивал я себя. Из каких остатков, падающих на дно, может состоять его меню? Он неторопливо пересек освещенную зону и исчез в темноте. Но час спустя, в добрых трех милях от этого места, я встретил еще одного краба, который любезно позволил себя сфотографировать. Поскольку для поддержания рода этим животным приходится разыскивать себе подобных, встает вопрос: как им это удается в полной темноте и в столь малонаселенных местах? Зовут ли они друг друга каким-нибудь способом? Может быть, в отличие от нас, они прекрасно слышат подводные голоса? Ответить на все эти вопросы предстоит биологам.

В тот день я мало что видел, кроме этих двух крабов,- несколько голотурий, пару рыбешек. Зато характер дна указывал как будто на существование активной животной жизни: в некоторых местах оно было буквально испещрено маленькими воронками диаметром сантиметров 5 - 6; это были концентрические кольца, отпечатавшиеся в иле, в центре которых возвышались небольшие конуса высотой 1 - 2 сантиметра. Наибольшее из колец имело нечто похожее на утолщение. Может быть, происхождение этих кратеров не биологическое, а геологическое? Ни одна из гипотез, выдвинутых для объяснения этих наблюдений, не кажется вполне убедительной. Геологам удалось воспроизвести похожие кратеры в лабораторных условиях; они считали, что подобные кольца образованы уплотняющимся илом. Биологи же говорили о целом ряде закапывающихся животных, некоторые из которых наделены щупальцами, позволяющими им захватывать пищу, не выходя из нор; движение этих щупалец могло оставить на поверхности ила следы, подобные тем, которые мы наблюдали. Безуспешно пытались мы затралить одно из этих животных; но неудача наша ничего не доказывает. С другой стороны, многочисленность следов - еще не доказательство плотной заселенности дна: ведь отложение ила идет чрезвычайно медленно, и если в том или ином месте в самом деле когда-то квартировал подводный житель, то след его пребывания остается на дне надолго.

Профессор Сельцер продолжал здесь исследования, начатые в Пуэрто-Рико. Электромагнитные явления, наблюдаемые на дне моря, можно подразделить на три вида: одни улавливаются выходами плохопроводящих пород на поверхности суши - скалами и затем по подземному волноводу достигают подводных районов; другие исходят из земных глубин и поверхности суши порой не достигают - их можно обнаружить только на дне глубоководных впадин; наконец, третьи возникают в море. Разграничить эти три вида явлений можно по их спектру. Какова подлинная природа всех этих электромагнитных колебаний? Может быть, ответы на этот и на ряд других вопросов удастся получить с помощью лабораторного анализа собранных данных; при этом возникнут, конечно, новые гипотезы, для проверки которых снова придется опускаться на дно океана.

Доктор Дрейк занялся измерениями гравиметрического характера, причем результаты их не подтвердили предварительных прогнозов. Не следует думать, что работать под водой легко: даже когда на "Архимеде" все благополучно, остается еще целый ряд технических сложностей. Учтите при этом, что далеко не все причастные к исследованиям лица стараются способствовать их успеху. В нашем XX веке, когда авиация сблизила континенты, таможня порой со свирепым упрямством стремится снова отдалить их друг от друга. К примеру, присоединившись к нашей экспедиции, доктор Дрейк привез с собой большую часть научной аппаратуры, которой собирался воспользоваться при погружениях. Ряд приборов он отправил из США заранее, недели за три-четыре до своего отъезда. Надо же было греческой таможне так долго провозиться с их досмотром, что французский консул получил приборы лишь через неделю после окончания экспедиции! Получив приборы, он тут же отправил их обратно в США.

О рвении японских таможенников я уже рассказывал. Не менее опасны их коллеги с франко-бельгийской границы: прибор для измерения рН, снабженный всеми необходимыми документами, был задержан ими на несколько недель, и потому его так и не удалось установить на "Архимеде", хотя программа работ на тот сезон предусматривала его испытание. В эпоху, когда международное научное сотрудничество непрерывно расширяется, нельзя не пожалеть об отсутствии специальных правил для перевоза научно-исследовательского оборудования.

Особенно интересны оказались геологические исследования, проведенные в Греции. Мы изучали дно желоба и его склоны. Одно из погружений было посвящено осмотру подступов к желобу и примыкающих к нему районов морского дна на глубине 4000 метров. Около трех часов "Архимед" шел курсом на запад, причем нам удалось обнаружить ряд террас или приподнятостей высотой от нескольких метров до нескольких десятков метров. Мы насчитали 19 таких террас; самая крупная ступень была около 300 метров высотой. Террасы эти имели острые бровки, хотя нигде в других местах скалистых пород мы не обнаружили. Последняя из террас выходила на подводную равнину. Происхождение их остается для геологов тайной. Мы уже встречались с подобными "лестницами" в районе Пуэрто-Рико; по-видимому, они имеются и в других океанических впадинах. Отмечу, что у берегов Греции террасы сложены из осадочных пород, а в районе Пуэрто-Рико - из вулканических. Каждая отдельная ступень настолько узка, что эхолот их не выделяет, указывая лишь среднюю глубину.

Добавлю, что эхолот не обеспечивает высокой точности измерений: действие прибора основано на определении расстояния по времени прохождения его ультразвуком, но скорость ультразвука меняется с изменением температуры воды и ее плотности, то есть зависит от глубины. Существуют, правда, таблицы поправок, но и они дают лишь приблизительные результаты.

Рельеф дна на морских картах, как правило, не слишком точен. Вполне доверять картам можно лишь в прибрежной полосе. Моряка обычно мало заботит, какая у него под килем глубина - три километра или пять; геологи тоже интересуются в основном общим характером рельефа, а не его деталями. Установление координат характерных точек рельефа, например, до сих пор считалось делом ненужным. В ближайшем будущем такой взгляд подвергнется пересмотру. Так, например, направляясь к берегам Греции, мы собирались обследовать некую якобы существующую там "достопримечательность" рельефа - что-то вроде подводной вершины посреди плоского, равнинного дна; при ближайшем рассмотрении никакой вершины в этом районе не оказалось.

В тот сезон произошел один не слишком лестный для нас инцидент; приведу записи геолога профессора Парейна, касающиеся этой истории и как нельзя лучше отвечающие на вопрос, который нам так часто задают: "Зачем вам самим опускаться на дно, когда автоматическая аппаратура, снабженная фотокамерами, поднимет на поверхность точно такие же данные, как ваши наблюдатели?"

"...Несколько раз мы замечали на грунте мелкие угловатые обломки диаметром в несколько сантиметров, лежащие группами по 3 - 4 штуки. Метров через 300 нам пришлось повернуть на юг, чтобы не потерять скопления обломков из виду; при этом обломков становилось все больше, хотя в остальном характер грунта не менялся. Окраску обломков трудно было различить под слоем ила, но кажется, что все они были более или менее одинаковы; некоторые из них походили на куски пузырчатой лавы. При помощи трала нам удалось захватить один из них - массивный камень четырехугольной формы. Вернувшись на поверхность, мы установили, что это всего лишь кусок угля размером 9X6,5X4,5 сантиметра. Так что замеченное нами скопление было, по всей вероятности, углем и шлаком, которые сбрасывают с судна после чистки котлов. Интересно, что даже под тонким слоем ила куски угля и шлака выглядели так необычно, что мы их не узнали. Воображаю, какое впечатление произвели бы фотографии нашего "скопления", если бы мы не подняли образец! Кто-нибудь наверняка использовал бы их в качестве свидетельства существования на дне каких-то необычных для этого района пород; вот был бы пример типичной ошибки при дешифровке фотоснимка!"

Изучая обрыв, которым заканчивается континентальный шельф, мы выяснили, что склон его чрезвычайно крут, примерно градусов 60, а на глубине между 2200 и 3000 метров он практически отвесный. У подножия стены местами встречаются крупные углубления, заполненные илом и скалистыми обломками размером в несколько метров...

Управлять батискафом во время спуска вдоль этого обрывистого склона было весьма нелегким делом; следить за залеганием пород мне было уже некогда. Но все же, ведя батискаф и все время помня об аппаратуре, установленной за бортом и потому наиболее уязвимой в случае столкновения, я нет-нет да и поглядывал на склон повнимательнее; от этого просто невозможно было удержаться, слыша восхищенные возгласы Делоза и профессора Переса; полностью разделить их восторги я все же не мог: уж очень беспокоили меня толчки, скрежет и вибрация корпуса при каждом, даже самом легком прикосновении батискафа к обрывистой стене. Удастся ли нам наконец найти гладкий участок склона? Повсюду мы натыкались на неровности, острые карнизы, гроты. С каким-то противоестественным упрямством "Архимед" старался забиться в расщелину или залезть под нависающий козырек; несколько раз в обоих бортовых иллюминаторах одновременно показывались выступы скалы. Как-то там наше захватно-подъемное устройство? Мысль о нем не давала мне покоя. Любой из этих толчков мог деформировать рельсы и таким образом вывести механизм из строя. То штанга, то стакан прибора для взятия проб грунта, то защитная сетка прожектора стукались о стену, но, непрерывно маневрируя, мы все же благополучно продолжали спуск. Вдруг - сильный глухой удар: сели на киль. Послышался треск, и батискаф снова начал опускаться, предварительно сильно наклонившись вперед. Бросаю взгляд на индикаторы течи - все в порядке. У меня было желание вернуться, не рисковать. Но ведь мы явились сюда, чтобы обследовать этот обрыв... надо продолжать!

Когда скалы казались мне особенно опасными, я включал двигатели и к отчаянию обоих наблюдателей батискаф несколько отходил от стенки каньона. Отложения ила на стенке встречались редко - лишь на нескольких сравнительно плоских карнизах. Что касается фауны, то она отсутствовала полностью, во всяком случае в пределах видимости не встретилось ни одного животного. Не было заметно и следов эрозии - это означало, что склон образован сравнительно недавно.

Два часа продолжались мои мучения, два часа, или 700 метров погружения. Наконец мы очутились на равнине, и я почувствовал огромное облегчение, увидев под собой плоское дно. По краям этой равнины мы не заметили особых отложений ила; лишь кое-где торчали из углублений большие скалистые обломки, скатившиеся сверху. На фоне приятного для глаза ровного дна иногда возникали отдельные холмики высотой метров 10.

В этом погружении "Архимед" набил себе несколько шишек; при очередном ремонте нам пришлось заменить стакан для забора проб грунта и даже защищавшую его толстую стальную трубу.

Позже "Архимед" снова попытался посетить это место, но Фробервилю не так повезло, как мне: он обнаружил начало склона лишь на глубине 2600 метров и опускался вдоль него лишь на протяжении 300 метров, так что для его пассажиров зрелище оказалось менее волнующим, чем во время моего погружения. Достаточно на несколько сот метров ошибиться при выборе места погружения, и батискаф опустится совсем в другой части впадины: ведь по дороге течения порой сильно сносят его с намеченного курса.

В 1966 году "Архимед" отправился в воды Мадейры. Мы снова очутились в Атлантике. Но, едва миновав Гибралтар, "Марселю ле Биан" пришлось из-за шторма на двое суток лечь в дрейф, и мы достигли Фуншала с опозданием на сорок восемь часов. На протяжении всего сезона нас преследовала непогода.

Тем не менее мы старались выполнить намеченный план погружений; большая часть их проходила, правда, поблизости от скалистого пика южнее острова, в водах, сравнительно защищенных от волнения в открытом море. Прогулки по дну в этом районе на глубинах от 1500 до 5000 метров были чрезвычайно интересны всем участникам экспедиции. Как и следовало ожидать, пелагическая и бентическая фауна оказалась здесь куда богаче, чем в Средиземном море. Конечно, интересно обследовать подводную скалу или изучать строение крутого склона; но обнаружить на дне крупное животное и понаблюдать за ним куда более увлекательно для океанавта, если только он не какой-нибудь узкий специалист.

Я уже говорил, что из всякого погружения можно извлечь полезный урок, но подлинную ценность имеет лишь сумма знаний, собранных в результате ряда погружений: ну что скажет непосвященному форма какого-нибудь одного холмика или углубления? Здесь нужна длительная работа, теоретическая и экспериментальная, с использованием самых различных данных. Наши наблюдения способствуют прогрессу науки об океане только как составная часть более широкого комплекса исследований. Задача пилота - предоставить ученым возможность в полной безопасности совершить погружение в интересующий их район и, кроме того, в известной мере служить связующим звеном между учеными: так, он может сообщить геологу о важном наблюдении, сделанном биологом,- и наоборот.

Программа работ экспедиции была, как и в предыдущие годы, многоплановой. На борту "Архимеда" побывали и наши старые знакомые, и несколько новых ученых - геолог из института нефти, датский профессор биологии, его коллега из Португалии.

В районе Мадейры мы имели удовольствие работать с "Командором Шарко", первым французским судном, специально построенным для океанографических исследований. В одно из наших погружений мы побили рекорд, пройдя максимальное расстояние вдоль стены желоба: достигнув дна на глубине 1000 метров, батискаф проделал шестикилометровый спуск вдоль понижающегося склона и закончил погружение на глубине 2400 метров. При помощи гидролокатора на борту "Марселя ле Биан", следившего за движением "Архимеда" во время погружения, мы смогли зафиксировать на карте его точный маршрут.

Погружаясь на глубины около 4000 метров, мы много раз встречались с макрурусами длиной до 80 сантиметров и более. Они были настроены вполне миролюбиво и, казалось, поджидали момента, когда какой-нибудь из наших манипуляторов - для взятия проб грунта, например, взрыхлит ил; тогда они с голодным видом мгновенно бросались к нему. Действительно ли голод двигал ими? Чтобы проверить это, мы проделали довольно коварный эксперимент. К "Архимеду" пристроили крепкие удочки с лесками и крючками, а на крючки насадили приманку. Лишь только мы снова погрузились в районе, где были замечены эти крупные рыбы, и несколько раз взмутили ил тралом, как явились гости и принялись кружить вокруг нас. Кажется, их было четверо, но, может быть, и больше - мы ведь видели только тех, что в данный момент проплывали перед иллюминатором. Очень скоро они заметили приманки и заглотили их. Две рыбы попались. Рыба, бьющаяся на крючке на глубине 4000 метров,- такое зрелище взволнует сердце каждого рыболова! Лесы выдержали всплытие, чего не могу сказать о рыбах; сильнейшая декомпрессия оказалась для них смертельной, и все же даже на глубине 1000 метров одна из рыб еще продолжала биться. Когда с "Марселя ле Биан" увидали наш улов, матросы радостно приветствовали удачу, хотя, честно говоря, ничего привлекательного в макрурусах уже не было; к тому же от их изуродованных тел шел отвратительный запах. Мы без малейшего сожаления отдали их в фуншалский музей. Там они до сих пор и хранятся в спиртовых банках с надписью Nernatonurus armatus; не думаю, чтобы они возбуждали аппетит у посетителей и посетительниц музея.

В водах Мадейры встречается странная рыба длиной около метра; у нее треугольная голова и черная кожа, а тело ее постепенно утончается от головы к хвосту; пасть ее полна чрезвычайно острых зубов. Рыба эта давно интригует биологов. Жители Мадейры называют ее espada, то есть меч-рыба, и охотно едят ее вкусное мясо. Водится она также и в канареких водах и, кажется, в японских. Фуншалские рыбаки ловят ее по ночам, на удочки с лесой длиною 1200 - 1500 метров и полсотней крючков. Естественно, что мы рассчитывали наблюдать эту рыбу в ее родной стихии. Однако первые наши погружения успехом не увенчались. Возможно, мы опускались в неудачном месте. В очередной рейс "Марсель ле Биан" захватил с собой местного рыбака, который указал нам, где погружаться, а сам, усевшись в резиновую лодку, размотал свои удочки. Отойдя метров на 300, чтобы не перепутать его лесы, мы пошли на погружение. Вся операция проходила, разумеется, ночью.

Азорские острова. 3100 метров. Горгонария Paramuricea sp. (?) и загадочное животное белого цвета, похожее на морское перо Umbellula (или, может быть, это губка на стволе горгонарии)
Азорские острова. 3100 метров. Горгонария Paramuricea sp. (?) и загадочное животное белого цвета, похожее на морское перо Umbellula (или, может быть, это губка на стволе горгонарии)

Азорские острова. 2300 метров. Слева, на заднем плане губка, на переднем плане горгонария Paramuricea sp
Азорские острова. 2300 метров. Слева, на заднем плане губка, на переднем плане горгонария Paramuricea sp

Выгрузка 'ФНРС-III' в Иокогаме, 1958 год
Выгрузка 'ФНРС-III' в Иокогаме, 1958 год

Экспедиция в Японию, 1958 год. Экипаж на борту батискафа. Слева направо: Тибо, Роста, Уо, Серран, О'Бирн, Бертло
Экспедиция в Японию, 1958 год. Экипаж на борту батискафа. Слева направо: Тибо, Роста, Уо, Серран, О'Бирн, Бертло

'ФНРС-III' покидает Иокогаму
'ФНРС-III' покидает Иокогаму

Слева направо: Вильм, Делоз, капитан Уо и О'Бирн на борту 'Марселя ле Биан', 1962 год
Слева направо: Вильм, Делоз, капитан Уо и О'Бирн на борту 'Марселя ле Биан', 1962 год

'ФНРС-III'
'ФНРС-III'

Вблизи Тулона. 2300 метров. Две рыбы из семейства Moridae (Haloporphyrus sp.)
Вблизи Тулона. 2300 метров. Две рыбы из семейства Moridae (Haloporphyrus sp.)

Азорские острова. 760 метров. На каменистом дне горгонария Paramuricea sp., небольшой мадрепоровый коралл, две стеклянные губки - одна конусовидная, другая цилиндрическая. На заднем плане губки в форме рюмок
Азорские острова. 760 метров. На каменистом дне горгонария Paramuricea sp., небольшой мадрепоровый коралл, две стеклянные губки - одна конусовидная, другая цилиндрическая. На заднем плане губки в форме рюмок

Остров Леван (Йерские острова, расположенные близ Тулона). 2000 метров. Неопознанное животное
Остров Леван (Йерские острова, расположенные близ Тулона). 2000 метров. Неопознанное животное

Остров Леван. 2400 метров. Каракатица 'в полете'
Остров Леван. 2400 метров. Каракатица 'в полете'

Тихий океан. 1600 метров. На дне - рыба полорыл
Тихий океан. 1600 метров. На дне - рыба полорыл(Choelorhynchus sp.) и острохвостый угорь.

Тихий океан. 1500 метров. Медуза среди планктона
Тихий океан. 1500 метров. Медуза среди планктона

'Архимед' погружается у берегов Японии
'Архимед' погружается у берегов Японии

Спуск на воду 'Архимеда' в Тулоне, январь 1967 год
Спуск на воду 'Архимеда' в Тулоне, январь 1967 год

Захватно-подъемное устройство
Захватно-подъемное устройство

'Марсель ле Биан' в порту Фуншал
'Марсель ле Биан' в порту Фуншал

Подготовка батометров
Подготовка батометров

Кабина 'Архимеда'
Кабина 'Архимеда'

Мадейра. 4500 метров. Нас посетил вооруженный долгохвост (Nematonurus armatus); два экземпляра попались к нам на удочку
Мадейра. 4500 метров. Нас посетил вооруженный долгохвост (Nematonurus armatus); два экземпляра попались к нам на удочку

Азорские острова. 2680 метров. Огромный кусок известковой породы на мягком грунте, на нем морская лилия Rhizocrinus sp.
Азорские острова. 2680 метров. Огромный кусок известковой породы на мягком грунте, на нем морская лилия Rhizocrinus sp.

Азорские острова. 2700 метров. Глыбы неизвестного происхождения
Азорские острова. 2700 метров. Глыбы неизвестного происхождения

Желоб Пуэрто-Рико. 6300 метров. Уступы скалистой 'лестницы', каждый высотой 2 - 3 метра
Желоб Пуэрто-Рико. 6300 метров. Уступы скалистой 'лестницы', каждый высотой 2 - 3 метра

Глубина 2700 метров. Обломок скалы, по-видимому, скатившийся сюда с меньших глубин, на нем прикреплены какие-то животные, по форме напоминающие лист пальмы
Глубина 2700 метров. Обломок скалы, по-видимому, скатившийся сюда с меньших глубин, на нем прикреплены какие-то животные, по форме напоминающие лист пальмы

Азорские острова. 2000 метров. Спиралевидные следы, без сомнения, оставленные кишечнодышащим - энтеропнеустом
Азорские острова. 2000 метров. Спиралевидные следы, без сомнения, оставленные кишечнодышащим - энтеропнеустом

Азорские острова. 2650 метров. Отверстия неизвестного происхождения диаметром несколько сантиметров, образующие правильные треугольники или трапеции
Азорские острова. 2650 метров. Отверстия неизвестного происхождения диаметром несколько сантиметров, образующие правильные треугольники или трапеции

Остров Леван. Подводная равнина, 'холмики'...
Остров Леван. Подводная равнина, 'холмики'...

Средиземное море
Средиземное море

Каньон Сисиэ
Каньон Сисиэ

Мутьевой поток на глубине 1500 метров
Мутьевой поток на глубине 1500 метров

Остов 'Эвридики'. Из слоя осадков торчит корма, наклоненная на правый борт примерно на 100 градусов. Над трубопроводами и электрокабелями находились кормовые торпедные аппараты
Остов 'Эвридики'. Из слоя осадков торчит корма, наклоненная на правый борт примерно на 100 градусов. Над трубопроводами и электрокабелями находились кормовые торпедные аппараты

О силе удара лодки о дно свидетельствуют искореженные остатки листов обшивки и вид грунта, растрескавшегося, как при землетрясении
О силе удара лодки о дно свидетельствуют искореженные остатки листов обшивки и вид грунта, растрескавшегося, как при землетрясении

После нескольких часов напрасных поисков "Архимед" поднялся на поверхность, и рыбак вытащил свои удочки. Улов его оказался весьма приличным. Наша неудача наводит на мысль, что espada избегает света; ведь мы почти ничего не знаем о зрении рыб. Пойманные нами макрурусы никак не реагировали ни на прожекторы, ни на лампы-вспышки, но, может быть, каждая рыба имеет свой порог освещенности, превышение которого обращает ее в бегство. Так или иначе в будущем нам придется изменить способы наблюдения и ловли подводной фауны, если мы действительно хотим проникнуть в ее тайны.1

1 (Явление отпугивания морских животных наблюдалось при погружении различных глубоководных аппаратов, в том числе, например, советской подводной лодки "Северянка"; животных отпугивает не только свет, но и сам аппарат, издаваемые им шумы и т. д. Замечено, что разные явления отпугивают разные виды животных и они по-разному на них реагируют.- Прим. ред.)

Вопрос о зрении рыб в связи с освещенностью подводного мира играет определенную роль и при изучении глубинного рассеивающего слоя. Долгое время акеанографам не удавалось установить природу этого слоя, расположенного на вполне определенной глубине и отражающего посылаемые в глубину ультразвуковые сигналы. Сейчас считается, что он представляет собой скопление мелких животных и планктона, которые с наступлением темноты поднимаются на поверхность, а день проводят на глубине. Этот слой может служить четкой границей между освещенной и неосвещенной зонами подводного мира.

При помощи трала мы подняли в районе Мадейры большое количество мелких животных - губок, морских перьев, моллюсков; описание их наскучило бы читателю, но многие лаборатории охотно присоединили наш улов к своим материалам. В конце этой экспедиции Делоз испытал вместо сети собиратель планктона, и это новое устройство показалось нам весьма многообещающим.

Для наблюдений за планктоном "Архимеду" приходилось оставаться все время на одной и той же глубине, что само по себе является одной из нелегких задач подводного пилотажа. Тем не менее в ходе одного из погружений Фробервилю, например, удалось удержать батискаф на одном горизонте в течение двух часов на глубине 1000 метров; упоминаю об этом в пику хулителям батискафа, которые часто утверждают, будто он плохо управляем.

В течение этой экспедиции "Марсель ле Биан" дважды вынужден был посылать "Архимеду"условный сигнал экстренного всплытия из-за перемены погоды.

В середине августа наша группа покинула очаровательную Мадейру и вернулась в Тулон. За всю экспедицию у нас не было ни единой технической неполадки. Воспользовавшись хорошей погодой, установившейся в сентябре, мы совершили еще три погружения, позволившие геологу господину Беллешу продолжить некоторые работы, начатые им на "Архимеде" в прошлый сезон, а господину Мартинэ из лаборатории Педагогического института - заняться проблемами распространения ультразвука в подводной среде.

Учитывая, что на следующий, 1967 год была назначена новая французская экспедиция в Японию, мы начали зимний ремонт "Архимеда" уже в первых числах октября.

предыдущая главасодержаниеследующая глава







© Злыгостев А.С., 2001-2019
При использовании материалов проекта активная ссылка обязательна:
http://underwater.su/ 'Человек и подводный мир'

Рейтинг@Mail.ru