Подводный мир
Рассылка
Библиотека
Новые книги
Ссылки
Карта сайта
О нас



Пользовательского поиска







предыдущая главасодержаниеследующая глава

У водолазов

Первые погружения мы провели с сейнера, в спешном порядке, потому они не очень запомнились. Потом начались размеренные исследования с помощью маленького водолазного катера - доры, как называл суденышко его капитан Женя Попов. Очень повезло нам, что довелось поработать с водолазами-профессионалами. Они были в трехболтовых скафандрах, мы - в легких гидрокомбинезонах "Садко".

Сотрудники ПЭС освоили акваланги и погружались под воду в районе станции и непосредственно в ее блок
Сотрудники ПЭС освоили акваланги и погружались под воду в районе станции и непосредственно в ее блок

Наши новые друзья добывали со дна моря трепанга. Они уходили на промысел рано утром и весь день облавливали прибрежные скалистые участки. Команда катера состояла из трех человек, погружались они по очереди, на три часа каждый. Члены этой водолазной бригады - умельцы на все руки: и в воду ходить, и катером управлять, и воздух качать, и на камбузе колдовать.

Наше появление на катере несколько уплотнило его население, но водолазы приняли нас приветливо. В первый же день нас решили угостить трепангами. Из раннего улова отобрали ведро самых лучших "морских огурцов".

В Японском море водятся различные голотурии, к коим относятся и трепанги, но "морским огурцом" чаще называют кукумарию - голотурию, способную выпускать щупальца - отростки, похожие на веточки кустов. В дальнейшем мы научились отыскивать и кукумарий, и трепангов, и многие другие морские диковинки.

Трепангов нам на пробу Женя отобрал особенных - крупных и светлых. Он объяснил, что вареный трепанг, особенно белый, способен снимать усталость, повышать физическую активность, и вообще трепанг все равно что женьшень. Трепангов варили весь день; кок четыре раза сливал бурый, как кофе, отвар и заливал варево свежей водой. Наконец, когда мы уже и думать забыли про обещанное угощение, нас позвали в маленькую каютку на носу катера. Все были в сборе, и дегустация трепанга началась. На сковороде аппетитно шипели темно-коричневые комочки, очень похожие на жареные грибы. Но хрустящие кусочки трепанга оказались упругими, похожими на хрящи. Вкус жареного трепанга, отваренного в четырех водах, можно сравнить одновременно с грибами и консервированными крабами. Еда была вкусной и сытной.

В первые дни мы очень уставали, море отнимало буквально все силы. Но постепенно вошли в ритм. Надо отдать должное и дарам моря: трепанги, гребешки, кальмары, креветки были хорошим подспорьем в нашем меню.

Отыскивая мидиевые банки - скопления моллюсков, мы работали бок о бок с водолазами. Натянув свои гидрокостюмы и снарядившись на палубе, наши товарищи заключительную операцию облачения в подводные доспехи осуществляли, уже наполовину погрузившись в море. Протопав по палубе свинцовыми подошвами ботинок и держась за поручни, они неуклюже спускались по ступеням трапа. В этот момент голова водолаза без шлема, торчащая из ворота рубахи, окаймленного металлическим обрезиненным фланцем, кажется непропорционально маленькой по сравнению с массивным туловищем. Последний этап, одевание и закрепление металлического шлема, - самая ответственная операция. Если водолаз оступится и упадет в воду, его будет очень трудно вытащить на поверхность: все грузы, которыми он обвешан, предназначены для уравновешивания выталкивающей силы воздуха в его одежде - герметичном скафандре. Когда шлем надет и привинчен на горловину, водолаз чувствует себя увереннее. Теперь можно и погрузиться. От шлема тянутся на катер шланги - воздушный и телефонный. Снабжение воздухом принудительное, и водолазу остается только спокойно дышать и стравливать лишний воздух из-под шлема. По телефону он может дать команду о добавке или сокращении подачи воздуха, сообщить о своем состоянии, попросить потравить шланг, поднять его, водолаза, на борт или сделать еще что-нибудь.

Аквалангист фотографирует отверстие в проточной части блока ПЭС, через которое, при закрытых щитовых затворах, откачивается морская вода
Аквалангист фотографирует отверстие в проточной части блока ПЭС, через которое, при закрытых щитовых затворах, откачивается морская вода

Итак, водолаз в шлеме, ему завинтили окошко иллюминатора, хлопнули ладонью по шлему - сигнал готовности, и он медленно опускается с трапа в морскую воду. Потравив излишки воздуха через клапан, который водолаз нажимает головой, он скрывается под рябью волн.

Мы, аквалангисты, всегда с участием смотрели на длительную процедуру снаряжения водолазов. Наши "Садко-1" можно надеть почти самостоятельно. Незначительная помощь товарища - и мы готовы. Акваланг за плечами, воздух подключен, можно нырять с борта. Но войти в воду с трапа удобнее и приятнее. Шлепаешь по нему ластами, вода постепенно покрывает ноги, потом тело, море холодит, окунув маску в воду, промываешь ее изнутри, чтобы не потело стекло, стравливаешь через полушлем излишки воздуха, которые собрались где-то возле шеи, - и, оттолкнувшись от поручней, уходишь в глубину.

Внизу виден водолаз, который выпускает шлейф воздушных пузырьков. Нагнувшись, он отыскивает добычу. Вот медленно, как в кино при замедленной съемке, оторвал одну ногу от каменной площадки, поросшей мелкими водорослями, и, оттолкнувшись второй ногой, скакнул вперед. Если течения у дна нет, водолаз держит в скафандре много воздуха. Общий вес водолаза, скафандра и грузов почти уравновешен этим воздухом, и водолаз может сделать этакий легкий скачок. Но даже при незначительном течении такие манипуляции рискованны: вода потащит неуклюжее существо совсем не туда, куда надо. В этом случае помогают свинцовые подошвы ботинок, нагрудные и заплечные свинцовые бляхи; воздух почти весь стравливается, и тяжесть грузов как бы прижимает ноги к грунту.

Нагнувшись навстречу течению, наш труженик пытается зацепиться ботинками за грунт, скребет его подошвами и медленно продвигается по выбранному пути. В руках у него багорик, на груди на специальном крючке висит питомза - плетеная сетка с жесткой горловиной. По мере заполнения ее трепангами водолаз накапливает воздух в скафандре, чтобы уравновесить вес добычи.

Мы ныряем к добытчику, жестикулируем перед его иллюминаторами; в ответ он улыбается, разводит руками - вот, мол, каково его рабочее место - и продолжает свое дело.

Нам держаться в воде легче: мы ведь можем плавать. Ласты - великое дело, и с течением при достаточном опыте можно справиться.

Под водой, как и в любом уголке живой природы - лесу, поле, степи,- шумное вторжение человека нарушает естественную гармонию. Все обитатели морского прибрежного каньона, куда мы стремимся вслед за водолазом, реагируют на наш визит примерно так: "Спасайся кто как может!" Рыбы прячутся в щели между камнями и в водоросли, креветки и крабы спешат туда же, гребешки и мидии захлопывают створки; кажется, что даже ежи и звезды замерли, насторожились.

Погружались мы вдали от берега, метрах в трехстах от первого мыска, но глубина здесь была не более двадцати метров.

Обследование проточной части блока ПЭС под водой сопряжено с трудностями: внутри бетонного тоннеля сплошной мрак, и только лампа-вспышка вскрыла его тайны. Рядом с аквалангистом - лопасти турбины
Обследование проточной части блока ПЭС под водой сопряжено с трудностями: внутри бетонного тоннеля сплошной мрак, и только лампа-вспышка вскрыла его тайны. Рядом с аквалангистом - лопасти турбины

Плыву сквозь сплетение зелено-коричневых гибких и длинных шнуров. Это водоросль хорда, она цепляется за неровности камней ризоидами - разветвлениями на нижней части стебля, тянется к поверхности воды. Но вот хорда кончается, впереди песчаная поляна с одиноким камнем посередине. Около камня видна многочисленная семейка мидий, вокруг - множество плоских круглых раковин с ребристой поверхностью. Это промысловый гребешок.

Ложусь на дно около крупного моллюска, который при моем приближении захлопнул створки. Хочется сфотографировать его с близкого расстояния. Аппарат готов к съемке, конденсаторы электронной лампы-вспышки зарядились - вижу сигнал неоновой лампы. Проходит минута, другая, створки раковины разомкнулись, показались щупальца, которые белыми ресничками опоясали края розовой мантии - его тела. Между щупальцами черные точки. Это глаза животного. Гребешок различает светотень и при колебаниях воды или изменении освещенности закрывает створки, издавая характерный щелчок. Мой моллюск размером с десертную тарелку, видимо, уже не молод; на верхней, более плоской створке раковины поселились какие-то животные, которые построили здесь извилистые домики - тоннели. Нижняя створка погружена в песчаный грунт.

Мелкие особи гребешков довольно легко парят в воде. Резко закрывая створки раковины, они выталкивают струи воды из внутренней полости, создавая реактивную силу, которая позволяет им толчками передвигаться. Известно, что и крупные гребешки меняют места обитания. Они откочевывают на зиму в более глубокие места.

После съемки гребешка я провел небольшой эксперимент - вытряхнул его из насиженного гнезда на ровную площадку. Гребешок закрылся и замер на некоторое время, потом, успокоившись, несколько раз дернулся, щелкнув створками. Поворачиваясь вокруг своей оси, он зарылся в грунт, насыпав на себя небольшой слой оседающих песчинок. Надежно замаскировавшись, моллюск открыл створки и уставился на меня сотнями глаз.

Мое неподвижное лежание на подводной полянке позволило приоткрыть еще несколько тайн и понять приемы маскировки ее обитателей. Рядом со мной вдруг неожиданно резко выдвинулись метелки пушистых, с тончайшими ворсинками перышек. Это были щупальца морских червей, зарывшихся в песок. Черви выбрасывали щупальца, ритмично шевеля ими, убирали их как по команде, и вновь выбрасывали. Создавалось впечатление, будто над ковыльной степью проносятся легкие порывы ветра и тонкие метелки растений то пригибаются, то вновь выпрямляются в полный рост.

Буйная растительность на подводных каменных утесах Баренцева моря контрастирует со скудной подводной порослью
Буйная растительность на подводных каменных утесах Баренцева моря контрастирует со скудной подводной порослью

Среди мелких бугорков и впадин на песчаной площадке - витые раковины моллюсков, маленькие и большие. При внимательном рассмотрении можно было обнаружить под раковинами клешни и членистые ножки. Это раки-отшельники сделали бывшие домики моллюсков своим пристанищем.

Подплывая к камню, я вспугнул камбалу, которая так слилась с песчаным грунтом, что я чуть было не опустил на нее ладонь, выбирая позицию для съемки. На камне был свой мирок животных и растений. Друза мидий, будто горная деревня, лепилась к откосу, множество тонких нитей - биссусов - удерживало и больших, и малых моллюсков. Это оказалась группа мидий Грайяна, створки многих крупных особей у них покрыты, как мхом, водорослями и известковыми наростами. Створки приоткрыты: работают реснички, загоняя в полости мантий воду с мелкими органическими частицами - пищей мидий.

Весь камень был покрыт разноцветными пятнами. Белели наросты известковых водорослей литотамний, очень похожих на кораллы. Зеленели пучки ульвы, на макушке камня красовалась белая актиния; рядом с ней прилепились морские ежи - черные, фиолетовые и серые. Многие из них навешали на свои "шубки" разную разность - кусочки раковин, обрывки водорослей, а на одном из них прилепился кусочек газетного листка. Странно было видеть в этом подводном уголке на дне моря обрывок газеты.

На поверхности камня виднелись и плоские нашлепки ярко-оранжевого и кремового цвета - губки. Сделав несколько снимков, я поспешил наверх, кончился воздух, да и замерз я основательно - пальцы рук стали непослушными.

Всплывая к катеру, я помахал продолжавшему свою работу Жене; он уже порядком набил питозму "морским женьшенем" и готовился послать ее наверх. Водолаз тратил на сбор полусотни килограммов морских огурцов час-полчаса - это питомза, а за смену собирал две-три питомзы, которые отправлял наверх, оставаясь на дне. Всего раз поднимали его на поверхность для небольшого отдыха и перекура.

Наш труд был менее утомителен. Подняться на поверхность, сменить акваланг, перекусить и передохнуть нам проще, но вот о производительности труда можно было поспорить. К концу экспедиции мы пришли к мудрому выводу: каждой категории подводных работников нужно решать свои задачи.

Настало время отыскивать первую партию установленных у рыбокомбината садков, чтобы загрузить их подготовленными для этого моллюсками. Капитан, понимая серьезность момента, без лишних слов повел катер к рыбокомбинату. Мы знали, что водолазам на заросшем ламинариями дне не собрать трепангов, животное это обитает на чистых участках дна. Водолазы решили передохнуть день-два, использовав это время для освоения нашей легководолазной техники.

Губки, актинии, асцидии, морские звезды - каких только животных не встретишь на дне моря в прибрежной его части
Губки, актинии, асцидии, морские звезды - каких только животных не встретишь на дне моря в прибрежной его части

Место, где опустили садки, искали так. Катер идет по курсу, определенному штатным компасом, на один из пеленгов. По второму компасу мы с Олегом прицеливаемся на другой ориентир. Прицел Олег изготовил из двух картонных пластин, прорезав в них вертикальные щели - визиры. Эти визиры заранее были установлены по углу второго ориантира, указанноного капитаном сейнера при установке садков. Олег смотрит в "прицел" второго компаса и ждет, когда в прорезях появится труба рыбокомбината. Тогда он дает команду сбросить за борт заранее приготовленный буй с буйрепом и якорем. После завершения операции все повторяется еще раз. Теперь мы идем курсом на второй ориентир, а Олег ждет появления в прорезях прибора третьего ориентира. Поставив второй буй, мы готовы к погружению. В воде плавают два буйка, которые помогают определять курс катера, теоретически допустимая ошибка составляет сто - сто пятьдесят метров. Правда, наши два буйка, яркие детские мячи в плетеных сетках-авоськах, качаются на волнах на расстоянии полсотни метров друг от друга это уже успех.

Наше погружение даст ответ на многие вопросы: правильно ли выбран метод поиска, точны ли приборы, как поживают наши садки. Под воду идем с Олегом, Перед маской - прозрачная синь моря, не то что взбаламученная вода у берега. Видны перья руля и винт катера, все изъедено морской водой. На винте - заусеницы и выбоины от ударов о куски льда или бревна, на рулевых перьях - пятна ржавчины и белая россыпь балянусов.

Проплыв под килем катера от кормы к носу, опускаемся по якорной цепи к зарослям ламинарии. Садков не видно. Наш поиск должен определить величину ошибки, и мы уплываем в противоположные стороны. Ищем буйрепы, на которых подвешаны поплавки. Течение и ветер развернули катер поперек линии буйков, и мы, ориентируясь на маленькую черную лодочку, которой кажется катер отсюда, со дна, плывем, я - от левого борта, Олег - от правого. Внизу - буро-зеленая плоская поверхность, покрытая зарослями морской капусты. Все время попадается вездесущая камбала; она то поднырнет под водоросли, то, выскочив из-под них и подняв столб мути, парит над бахромой растений. Я плыву и плыву вперед; давно уже должен быть виден буйреп, но его все нет и нет. Стоп, пора остановиться, а то камбала-проводник заведет невесть куда. Разворачиваюсь и осматриваюсь. Над морской порослью зеленоватый сумрак. Ни катера, ни белого шнура буйрепа, ни шлейфа пузырей от акваланга напарника. И камбала скрылась. Я да прозрачные креветки над зеленым ковром как бы в вязком зелено-синем мешке: сверху голубым пятном рябит поверхность моря, вокруг зеленоватая, без четкой границы стена. Куда ни глянь, однообразная картина: зелено-бурая растительность на дне и синеватый сумрак водной толщи.

Решаю всплыть и сориентироваться на поверхности, но в последний момент внимание привлекает бугор, покрытый ламинариями. Он - на пределе видимости. Подплываю, и - о чудо! - камбала не напрасно "вела" меня за собой: бугор - это наши садки, скрытые лентами водорослей. За неделю, которая прошла после установки садков, примятая растительность поднялась над ящиками и прикрыла их. Три садка стоят рядом, они опустились удачно и не повреждены; два других встали дыбом и, как кони, наскакивают друг на друга.

Актинии Баренцева моря. Те, у которых множество кустистых щупалец, - это митридиум, а те, у которых щупальца явно выражены, - лошадиные актинии
Актинии Баренцева моря. Те, у которых множество кустистых щупалец, - это митридиум, а те, у которых щупальца явно выражены, - лошадиные актинии

Нужен буй. Стараюсь всплыть строго вертикально, чтобы не потерять садки. Поднимаюсь вместе со множеством пузырьков; они, вылетая из коробки автомата акваланга, рассыпаются на мельчайшие шарики, потом, всплывая вверх, увеличиваются в размерах и принимают форму вогнутой чечевицы. Постепенно линзочка раздувается - это уменьшается давление воды. Вот на блестящей поверхности пузыря становится видно изображение уродливого человека с огромной головой и маленькими ногами - это мое отражение, Хочется вглядеться в него повнимательнее, но вот уже и поверхность воды, и уродец разлетается с легким хлопком.

Катер от меня метрах в сорока, ошибка поиска невелика, но могли бы и поплутать, да вот камбала вывела на садки. Олег стоит на трапе и что-то объясняет Инне. На корме Женя. Показываю, что нужен буй, и спешу погрузиться. Течение, которое всегда есть в море, может отнести меня в сторону, и тогда ищи садки снова.

Опустившись вниз, конечно, не попадаю к садкам; они метрах в десяти, нахожу их только по знакомым мне очертаниям бугра. Взявшись за одну из ножек садка, жду напарника. Олег обязательно заметит шлейф пузырьков из моего акваланга и появится рядом.

Вот и аквалангист, но это не Олег, а Миша. Он притащил с собой груз от поплавка и моток шнура буйрепа, сам буек где-то на поверхности. Наша сигнализация будет состоять из двух буйков. Один - верхний - мы привяжем на длинном поводке, его хорошо будет видно днем; суда, снующие по заливу, наверняка обойдут его, но ночью наш буй могут сорвать, так как фарватер здесь свободный, а всех капитанов мы не сумели предупредить о наших работах. Для надежности поставим второй буй, на коротком поводке, - на глубине пяти метров от поверхности. Здесь его винты не заденут, а мы сможем легко отыскать.

Как оказалось, у Олега протекал гидрокостюм, и он, по его выражению, "задубел". Так что пришлось нам с Мишей загружать садки вдвоем. Мы опускали к садку нужную для опыта порцию меченых мидий, снимали с садка крышку и загружали моллюсков в ящик. Крышку прикручивали проволокой. Операция простая, и, будь у нас свой катер, работу сделали бы за пару дней, но у Жени были свои планы, и мы старались не нарушать их.

В конце концов все садки отыскали, ящики загрузили и опытный материал оставили зимовать, привязав к садкам притопленные буйки. Инна очень боялась за своих подопечных: как бы не опустошили ящики морские звезды, не растащили его содержимое осьминоги.

Актинии Баренцева моря. Те, у которых множество кустистых щупалец, - это митридиум, а те, у которых щупальца явно выражены, - лошадиные актинии
Актинии Баренцева моря. Те, у которых множество кустистых щупалец, - это митридиум, а те, у которых щупальца явно выражены, - лошадиные актинии

Всех мидий мы предварительно взвешивали. На раковины Инна наносила яркой нитроэмалью номерок. Еще она подпиливала край створок раковин. Эта операция вскрывала несколько слоев известковых отложений на створках моллюска. Каждый год на раковине нарастает новый слой, и по надпилу Инна надеялась определить, как вырастет владелец раковины. Она работала напильником, а сомнения терзали ее душу: не заболеет ли моллюсок, не изменится ли его рост? Ведь она шла по неизведанному пути.

предыдущая главасодержаниеследующая глава


Цифровые библиотеки и аудиокниги на дисках почтой от INNOBI.RU



Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100

При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку на страницу источник:

"Underwater.su: Человек и подводный мир"